Властелин 2

– Что за наследство, Напи? Как ты узнал?

– Мне сказал маркиз Монферрат, а что за наследство, я и сам толком не знаю. Завтра схожу к поверенному и все выясню.

– Ты давно знаешь этого маркиза?

– Нет, мама. Он появился шесть дней назад в моих апартаментах в Валансе, рассказал про наследство и уехал. А еще он сказал, что будет ждать меня в Париже после того, как я улажу семейные дела.

– Как он выглядел?

– Он такой, лет сорок пять, невысокого роста, нос прямой, губы тонкие, лоб высокий. И еще взгляд у него какой-то… пронзительный.

Сердце Летиции вдруг затрепыхалось. Неужели это он?! А ведь все сходится: он все это время следил за делами своего сына через графа де Марбо. Он же говорил, что они знакомы. А когда графа не стало, то явился к сыну сам.

– Мама, что с тобой? – слова Наполеона вернули Летицию в реальность.

– Все хорошо, сын. Теперь все будет хорошо.

Хлопоты с наследством неожиданно затянулись. Причем, не с наследством крестного, там как раз все было в полном порядке.

Правда денег оказалось не так много, как грезилось Наполеону. Потому он решил выставить на продажу отцовский дом, и здесь начались сложности. Из-за того, что отец не оставил завещания, его имущество делилось между девятью равноправными наследниками: женой и восемью детьми.

Пройдя все круги крючкотворного ада, Наполеон за полгода сумел стать единственным наследником Карло Буонапарте. Еще два месяца пришлось ждать покупателя. Лишь к концу июля он превратил наследство в банковский депозит и оформил доверенность на свою мать.

Теперь можно и в Париж.

Летиция решила рассказать Наполеону, кто его настоящий отец, сразу, как только поняла, кто такой маркиз Монферрат. Но чем ближе был час расставания, тем быстрее таяла ее решимость. Как она ему скажет? Что он о ней подумает? Как ему объяснить тот порыв чувств, который охватил ее в охотничьем домике в ту памятную ночь? Она терзалась сомнениями вплоть до момента расставания. И когда она давала сыну традиционные напутствия у ворот усадьбы, неожиданно для себя, уже вслед уходящему Наполеону произнесла:

– И еще, запомни мои слова, сын: слушайся маркиза де Монферрат, как своего отца.

***

Лето 1787 года выдалось особенно сухим и жарким. От раскаленного солнцем воздуха не было спасенья нигде. Даже на узких тенистых улицах Парижа от нагретых стен домов исходило ненавистное тепло. Но что еще хуже, в тени от палящего солнца спасались мухи.