Властелин 2

Однако в день похорон к королю подошла делегация, которую возглавлял Жан Сильвен Байи, соратник Жозефа Сийеса по ложе «Девяти сестер».

– Ваше величество, мы понимаем, что сейчас не самое подходящее время, но мы просим принять петицию от третьего сословия.

– Вы разве не понимаете моего состояния, мсье?

– Я понимаю, ваше величество. Но вы просто примите петицию, а рассмотрите ее позже, когда будете в состоянии.

Ну что за бессердечие? У людей осталась хоть капля совести? Этот маленький, тщедушный на вид человечек вызвал у короля приступ отвращения, и его величество долго искал слова, как ярче выразить свое отношение к такому бесцеремонному поведению.

Но ничего на ум не приходило. Поэтому король молча отвернулся от просителя и пошел прочь.

Уже третью ночь Людовик плохо спал. Он все еще винил себя за то, что не оказался у постели умирающего сына в самый последний момент, не выслушал его прощальных слов, сам с ним не попрощался. Как можно было уснуть, когда его маленькое сокровище, наследник и продолжатель его дел так в нем нуждался? Королева думает, что он покинул сына потому, что захотел спать.

Но ведь это не так! Он просто не мог рыдать в присутствии принца. Надо сегодня же объясниться с ее величеством.

Король привстал на постели и это было сигналом слугам к началу утренних процедур. Людовику поднесли воду для умывания и приступили к его одеванию. После этого его усадили в кресло и принялись припудривать и румянить лицо, закреплять на голове парик… Обычная процедура, но как же долго она сегодня тянется! Королю не терпелось увидеться с Марией-Антуанеттой.

Наконец, он смог покинуть свои покои, но чуть ли не столкнулся с поджидавшим его министром двора де Вийедеем.

– Что вы здесь торчите, Вийедей? – раздраженно воскликнул король.

– Вас с самого утра дожидается делегация от третьего сословия, ваше величество.

– Это просто невыносимо! Неужели ни у кого из них нет детей?!

– Я им скажу, что вы сегодня их не примете, ваше величество.

– Не нужно, де Вийедей. Прогоним их сегодня, они придут завтра. Скажите, я приму их в своем кабинете через полчаса.

Ну разве это люди? Ведь именно способность сопереживать, сочувствовать чужому горю отличает человека от животных. А если этим животным дать власть, во что они могут превратить страну?

Король пришел в кабинет и принялся обдумывать слова, которыми он отчитает этих бесчувственных делегатов.