Властелин. Книга 3. Император Европы

Надо показать императору свой труд «Науку побеждать». Может быть написанное слово на него больше подействует, чем сказанное. И Александр Васильевич продолжил свой путь в столицу.

На последней перед Санкт-Петербургом почтовой станции его ждал приказ императора: въезжать в столицу ночью. Это означало, что торжественной встречи не будет. Да и бог с ним. Суворов отправил адъютанта к Дмитрию Ивановичу Хвостову, мужу своей племянницы, у которого всегда останавливался, будучи в столице. Дмитрий Иванович считал великого полководца своим благодетелем и принимал в своем доме в любое время дня и ночи.

К вечеру у Александра Васильевича возобновился жар. Когда в доме Хвостова он разделся, чтобы умыться с дороги, то увидел, что зарубцевавшиеся язвы на ногах разрослись и превратились в большие синие пятна. Суворов не хотел верить, что это конец. Он попросил Дмитрия Ивановича сообщить государю о своем приезде. Хвостов тут же написал письмо фавориту царя Кутайсову, с которым находился в приятельских отношениях.

Утром он лично отнес письмо, на которое Павел так и не ответил.

К больному наведывалось множество военных лекарей, но определить, чем болен командующий, они не смогли. Опухоль и пятна на ногах были похожи на гангрену, но чем она вызвана? Да, вдобавок, пятна стали появляться и на животе, и на спине, и на боку. Гангрена так себя не ведет. Она движется от зараженных участков постепенно, а не скачет по всему телу. Не зная причины болезни и чем с ней бороться, врачи сошлись во мнении, что виноват порядок питания больного.

Суворов ел один раз в день, рано утром, что по мнению врачей было совершенно недопустимо. Александра Васильевича стали кормить три раза в день. Но это не помогло. Ему становилось все хуже и хуже. У него начались провалы в памяти, он перестал вставать с постели.

Через две недели после своего приезда в Санкт-Петербург, 6 мая 1800 года генералиссимус, князь Италийский, граф Суворов-Рымникский, скончался.

Свою гвардию, Преображенский, Семеновский и Измайловский полки, император на похороны не пустил.

Сопровождать гроб разрешили лишь двум армейским и одному конногвардейскому батальону. Не появился на церемонии и сам царь. Его примеру последовала вся придворная челядь.

Зато, казалось, весь остальной Петербург пришел проститься с великим полководцем. Пришли все иностранные министры и поверенные. Шесть верст траурного пути от дома Хвостова до Александро-Невской лавры были забиты народом.