Новая жизнь мистера Брайна

Этот старший был упитанным типом с круглой физиономией, действительно похожей на морду бульдога, маленькими усами и усталым взглядом – этакий типичный служака. Оба были в штатском.

Брайн развалился на табуретке, облокотившись на стену и закинул ногу на ногу.

– Ну, мистер Брайн, – начал старший, – самое время рассказать где находятся остальные склады.

– И назвать посредников! – подхватил младший, ерзая на стуле. – В ваших же интересах рассказать нам всю правду.

– Правду хотите? Вот она, правда: да, я действительно делал спирт, делал для себя.

– Шестьдесят бочек, не считая мелкой тары – это все для себя?!

– А я люблю повеселиться… Самогон у меня хороший, а все хорошее так быстро заканчивается…

– Тебя сдали! – крикнул старший. – Свои же сдали!

– Жалость-то какая! – вздохнул Брайн.

– Отпираться бесполезно! – пискнул младший.

– Знаешь сколько тебе светит?!

– Это знает только судья! – парировал Брайн.

Тут старший потерял всякое терпение: он нагнулся к самому лицу Брайна и тихо проговорил:

– Тебе светит приличный срок, ублюдок, и я уж постараюсь, чтобы каждый день этого срока был для тебя сущим адом.

– Вообще-то я бы сейчас поужинал… – спокойно отозвался Брайн. – Имею право.

– Обойдешься! – рявкнул старший.

– Завтрак будет только утром. – вставил молодой

– Рассказывай, кому продавал… меня интересуют крупные покупатели… – старший понемногу успокаивался, видимо надеялся, что задержанный измотавшись, рано или поздно станет более сговорчивым.

А Брайн сложил на коленях руки в замок, повертел большими пальцами и выдал:

– А меня интересует смогу ли я сегодня хотя бы покурить. Или курить у вас тоже по утрам дают?

Полицейские переглянулись.

Уходил Брайн в свою камеру с лицом победителя. Он понимал, что придется на некоторое время отойти от дел, но присутствие духа он не терял, и тому были причины: замели его впервые, ничего дурного на нем не висит, а если Эванс не дурак и хочет жить, то по крайней мере будет молчать.

Глава пятая.

Пару недель спустя, Брайн уже перестал нервничать. Он уже догадывался сколько ему предстоит провести в заключении и в ожидании суда посвятил себя мечтам о том, как вернется на свободу, снова займется делом; на этот раз с учетом прежних ошибок, а затем неприлично разбогатеет.

Тот день стал для Брайна особенным.