История

У всех у них были ручки из вяза, сделанные под заказ, ибо лучшего материала не найти. Уж за двенадцать лет в реконструкции была возможность убедиться. Что только я на свой двуручный топор не ставил, и березу, и дуб, и орех, бук – всё рано или поздно ломалось, а вот поставил однажды вяз и…горя не знал. В общем, самая подходящая рукоять была на совковой лопате, достаточно толстая и самая длинная. Выбрав паз стамеской, вложил в него хвостовик и забил зубец в древко. Потом, вязальной проволокой, с натягом, виток к витку, скрепил одно с другим.

На конце рукояти так же тщательно намотал железную бобышку и сантиметров тридцать по древку как противовес и как ограничитель, чтоб из руки не вылетело. Не пожалел скотча и обернул проволоку и в верху и внизу несколькими слоями, от коррозии.

– О-о да детка, да! – Дурашливо простонал я. Ещё бы в руках у меня находилась настоящая «вундервафля» каменного века. Шестидесяти сантиметровое мощное лезвие фальшиона, крепилось к надежному, (сильно на это рассчитываю), вязовому древку железным бандажом сантиметров тридцати.

И крепилось намертво! Тупым концом тоже можно было приложить весьма не слабо или сунуть, при необходимости, кому-нибудь в пасть. Общая длинна была сантиметров на пять выше моего роста, где-то под метр девяносто.

Я сделал несколько восьмёрок, коротких и длинных выпадов, нанёс с десяток секущих ударов в вертикальной и горизонтальной проекциях, покрутил вокруг себя… великолепно! Восхитительно! Покорное руке оружие жадно устремлялось вперёд, с хищным свистом рассекало воздух… да-а, что рубить, что колоть, ни один доктор не заштопает.

М-моя пр-релесть!!! Мм-а, мм-а, мм-а – нанес несколько поцелуев я, прямо в древко и тут же одёрнул сам себя. – Кажется «моя прелесть» – это из другой оперы, а Пётр Алексеич? Настроение было отличное. – Да и пох! Нарекаю тебя – Прелесть!!!

Кстати, пока я занимался своей Прелестью, над головой несколько раз проносились утиные и даже, пару раз, гусиные стаи. И некоторые ныряли в овраг практически рядом со мной.

В небе вообще стало намного оживлённее. Пониже к земле тянулись косяки уток, цапель, целые клубки какай-то птичей мелюзги, выше эшелоном летели всякие гуси-лебеди и судя по знакомым, печальным крикам – журавли. Ну, а выше всех парили величавые силуэты хищников. Ещё, пока работал, видел как к оврагу подбегали лисы, а один любопытный заяц вообще сел столбиком, метрах в тридцати от меня, и долго наблюдал за мной, шевеля ушами. Я бы его, конечно, съел – да ручонки коротки.