Минсалим, Мунир и полёт с шахматами

Делаешь медведя – залезай в шкуру медведя, женщину, пусть ты мужик, будь женщиной. Почувствуй за спиной крылья, вырезая птицу. Надо стать волшебником, чтобы сделать волшебника. И не думай, сколько получишь. Придёт срок – продашь работу, но не навешивай раньше времени ценник.

Сидим в один из вечеров, Мунир говорит:

– Сегодня пятница, я по плану должен пиво пить. А некогда. Пролетает пивопитие.

Я тогда не придал значение его словам. А зря. Оказывается, недопитое пиво не прощается организмом Мунира, недопив найдёт момент и потребует компенсации.

День на десятый напряжённого труда Мунир заявил:

– Закончим шахматы, поеду в Димитровград и уволюсь, буду резать.

Я ему:

– Ни в коем случае, дурья ты башка! Вбей в неё: резьба – это хобби! Чисто твоё хобби.

– У тебя ведь профессия, – обиделся, – а я что, как марки собирать?

– При чём здесь марки! Я ничего другого не умею, у тебя в руках настоящее дело. Я бы хотел быть пастухом, но у меня нет стада. А так бы пас коров и заодно резал. Сидишь на лужайке и режешь в своё удовольствие те же шахматы.

Бык – король, овечки – пешки, козы вместо коней. Вот она натура – траву жуёт, а вот я – из кости ваяю бурёнок и козочек. И всегда кусок хлеба имею, если даже не с маслом, с молоком точно. Есть вдохновение или нет, посетила муза или огородами прошла, продал своё произведение или не нашёл покупателя, всё одно хозяйки коровок накормят.

– Не верю! – Мунир хохочет.

– Я и не прошу тебя верить. Я тебе искренне говорю.

Мунир отбил телеграмму в свой атомный институт, попросил дать две недели отпуска без содержания.

Напросился со мной ехать в Омск, доставлять шахматы по назначению.

Душевно работали. Такие ладные фигурки у меня получались. С Муниром в два раза быстрее дело продвигалось. Дай-ка, думаю, к шаману вернусь, ручку поправлю, на бубне что-нибудь награвирую. Сошло бы и так, да время есть – можно ещё поработать.

Мунир спрашивает, глядя на фигурки:

– Когда полировать?

Ему не терпелось, поднаторел в полировке кости.

– Дорогой Мунир, – разочаровал его, – мы их клепиком до того доведём, что шкурить не надо, если только самую малость полирнёшь, они должны быть похожими на вещи, которые пролежали долгое время в старом сундуке на чердаке столетнего дома.

Явили нам себя из донынешней жизни, пришли со своей судьбой. Берёшь, к примеру, шамана и хочется спросить его о верхнем мире, в который он давным-давно переселился. Самая первая подставка, которую ты отполировал, скажу честно, не пойдёт.