От Гудзона до Иртыша крыша едет не спеша

Желали увидеть белокурую, пышущую энергией ночи девицу, вместо неё – усы и волосатая грудь. Люди культурные, вежливо сказали «сори». На что Боря крикнул в номер:

– Мужики, тут арабы соли просят, у нас есть лишняя?

После лингвистического казуса старшего по делу и без оного подначивали: «Боря, соли не надо?»

Вот и на требование экипажа ответили хором:

– А соли не надо?

– Всё бы вам зубоскалить! – сказал Боря-волейбол, к юмору был не расположен. – Экипаж наезжает скинуться по двести баксов.

– Что за фантики? – отбросив смешливое настроение, завозмущался народ.

 – Мы купили самолёт, за всё уплачено!

И хором выдохнули:

– Нет денег!

Лукавили купцы-туристы, стреляные птицы, не с пустыми карманами возвращались. Шопинг дело такое, тому дай, этому отстегни. Электронные карточки ещё не вошли в жизнь, господствовала наличка.

– Так и передам! – не обиделся за непослушание группы Боря и разрешил выйти за пределы воздушного судна, покурить. При этом добавил: – Толстым сидеть! Остальным можно оправиться! И думайте, пилоты не шутят.

Последний звонок

Аэропорт в пяти минутах ходьбы. Миша решил икоркой разжиться. Продавали дефицитный товар не в буфете, а в туалете. Да-да-да, автор не ошибся. Именно в туалете. Без дискриминации по половой принадлежности – как в мужском, так и в женском. Насчёт технологии купли-продажи в «Ж» Миша не знал, в «М» схема простейшая: встаёшь у писсуара, тут же тебе в ухо шепоток: «Икорочки не желаете?»

Отоварился Миша, вышел из торговой точки, совмещенной с санузлом, а навстречу с аналогичным приобретением в пластиковом пакете Таня Филиппова!

– Миша?!

– Таня!!

– Откуда?

– Из Эмиратов!

– Я из Турции!

Восемнадцать лет не виделись, а ёкнули сердца, что одно, что другое.

Столько времени кануло в лету с последней встречи, столько событий произошло, а ожгло сердца, что женское, что мужское. «С любимыми не расставайтесь, с любимыми не расставайтесь, всей плотью порастайте в них…», – сказал поэт. Незримо проросшее однажды нередко не погибает после расставания… Вдруг заявит о себе…

– Ты как? Муж, дети?

– Дочь Маша. А ты?

– Сын. Не со мной… Я – один-одинёшенек.

Обменялись анкетными данными, обменялись телефонами.

– Обязательно позвоню! – пообещал Миша, ткнувшись на прощание сухими губами в женскую щёку. – У тебя же двадцать пятого июня день рождения! Помнишь, я притащил в подарок здоровенный мяч, рук обхватить не хватало. У циркача выпросил.