Полицейский из прошлого

В сторожевой будке у городового был горшок для справления нужды и в этой же будке он мог перекусить. В периоды затишья Савелий любил разглядывать бронзовые скульптуры коней, установленных на постаментах по сторонам моста. Всего их было четыре. Этих коней удерживала фигура молодого мужчины. Конь пытался вырваться, вставал на дыбы, а человек укрощал его. Про этих коней ходили в народе разные легенды. Говорили, что скульптор вылепил между ног одного коня, вместо его половых органов, лицо любовника его жены. Он, таким образом, отомстил своему сопернику.

Дежурили городовые по двенадцать часов в сутки и на второй день отдыхали, а потом вновь заступали на дежурство.

Смену городовому Савелию Фролову привёл разводящий – помощник околоточного надзирателя. Сменщик теперь будет дежурить на этом посту до утра тоже двенадцать часов.

На следующий день, по графику у Савелия должен быть выходной день, и у него сегодня вечером была назначена встреча с его непосредственным начальником в ресторане. Для чего он назначил встречу в дорогом ресторане, Савелий не догадывался.

Он предчувствовал, что околоточный надзиратель хочет за его счёт гульнуть, вкусно поесть и выпить дорогого вина. На душе была тревога, и он с плохим настроением зашёл в ресторан.

Выглядел он вполне солидно, в белом чистом кителе, в погонах, и тёмно-синих брюках, заправленных, в начищенные до блеска, кожаные сапоги. Он был ещё достаточно молод, недавно исполнился ему тридцать один год, но для солидности и по моде он отрастил длинные усы, закрученные на кончиках вверх.

Возможно, из-за усов, или из-за формы полицейского, он выглядел гораздо старше своего возраста.

В этот дорогой ресторан, расположенный за сто сажень от его поста, он зашёл второй раз. Обычно он посещал более дешёвые места. Такие, как столовые, закусочные, кофейни и прочие питейные заведения. Вчера он получил жалование двадцать рублей. Вся сумма денег находилась в полевой сумке.

К нему в вестибюле подошёл швейцар и вежливо предложил отдать фуражку и шашку в гардероб.

Фуражку Савелий отдал, а шашку оставил при себе.

Зайдя в зал, он оказался в окружении сразу двух официантов в длинных, белых передниках.

– Ваше благородие, у нас свободные два места, – говорили они, заискивая, – куда изволите сесть?

Он осмотрел зал. Здесь было красиво и очень уютно. На окнах свисали шёлковые шторы, а с потолка светила массивная люстра с электрическими лампочками. (Электричество в 1888 году было только в самом центре Петербурга).