Призрак Ленни

Наши столетние колоссы столь великолепны, что лишь самые лучшие солнечные лучи получают право их осветить. И траве, счастливо расположившейся под колоссами, достается от славы деревьев. Вот же как интересно – махонькая, зелененькая, а получает, как телезвезда.

Чуть впереди, прямо на дорожке парка, мигала синим и красным полицейская машина. Я порадовался, потому что это снова город послал мне уверенности. Все-таки из того детского состояния, когда полицейские для тебя «менты», я давно вышел. Раз впереди такая машина, то бояться в этом городе совсем нечего.

Уже подумывая, как я приветливо махну лапой слугам порядка, я ускорил шаг. Вдруг уедут, а я с ними так и не поздороваюсь.

Подойдя ближе, уточнил ситуацию: перед обычным полицейским микроавтобусом стояла «скорая». Я ее сразу не заметил за широкой спиной машины полиции. Бомжа, что ли, грузят? Даже такая печаль не могла своротить мое приятное настроение от присутствия людей с пистолетами. Подойдя к машине, я авансом надел на лицо улыбку.

Как раз между машинами и копошились ребята.

Двое полицейских и три медика. Одетые в разноцветное, как цыгане: полиция в своих костюмчиках, медики в своих. Я поравнялся с ними, широко улыбаясь. Сейчас поздороваюсь, и им станет приятно, что сознательный гражданин ценит, так сказать…

– Проходите, – сказали мне, – ничего тут для вас интересного…

Это сказал не замеченный мною человек, никак не одетый. Не в том смысле, что голый, а просто без униформы. Я отметил это машинально, и тут же забыл про него.

Мое внимание привлекло то, что лежало. Это была женщина, но не Ленни. И я вдруг почувствовал, что это очень хорошо, что не Ленни. Будто я шел все это утро, и боялся, что вот сейчас на тротуар из облаков выпадет Ленни. Или застонет в кустах с перерезанной шеей. Или…

Неужели я на самом деле пошел ее искать, эту дуру? Господи, ох уж эти глубины самого себя. Никогда не знаешь истинных своих мотивов, а еще с высшим образованием. С двумя. То он от мамы избавляется, то от жены, то наоборот.

Это была не Ленни. Это была совсем брюнетка в синем платье, она лежала на неуютной медицинской коечке, отвернувшись от меня в другую сторону. Не хотела меня печалить. В такой коечке трудно не опечалить. Это как веселое лицо сироты, выглядывающего из-за решетки детдома. Улыбайся, не улыбайся… Тут то же самое – раз ты в коечке, то можешь не улыбаться. На такую коечку не укладываются передохнуть.

Я отвернулся. Я знаю, что бывают космические проверки.