Хочу быть живым 2

Можно, конечно, поговорить о разных степенях несвободы: начав со свободы от бессознательного реагирования до свободы от представлений о себе, как о человеке на планете Земля.

Попробую пояснить. Вспомните сейчас о том, что вам дорого. Родина, жизнь, дети… А теперь вообразите, как злобный некто начал при вас это хаять, на флаг плевать, и вы едва ему в физиономию не вцепились – это потому, что у вас рефлексы, и вы не свободны от них. Если так – то вас не возьмут в разведчики-нелегалы. Мы не свободны от своих программ, они заставляют нас автоматически реагировать – но мы продолжаем считать себя свободным.

Если мы не управляем бессознательными реакциями – свободны ли мы? Впрочем, не думаю, что Ротшильд именно это имел в виду. Он же не психолог, надеюсь.

А разве вы не считаете себя человеком? Наверняка считаете – и напрасно. Это тоже лишь программа, живущая в вас. Вы не человек, вы сознание, чистая осознанность, и так далее. Ну, это я уже вперёд забежал, потому что с моей колокольни видно, как какие-то люди на поляне суетятся, кричат, что они не люди.

Они продвинутые, как тапки под диваном, чтобы кошка не доставала. Им хорошо, они уже ощутили себя безбрежным космическим разумом, а мы пока только поначитались. Но вы не стесняйтесь, если по старинке ощущаете себя человеком. Человеком быть тоже можно.

Э-э, так мы, пожалуй, слишком далеко зайдём. И сами переругаемся, и Ротшильда не покритикуем. А ведь ему, старику, жизненно необходимо, чтобы мы о нем помнили.

Как говорится: всё, что не некролог – пиар.

Давайте поговорим о чем-нибудь попроще. Например, об образе нашей жизни. Разве мы придумали ту жизнь, которой живём? Отнюдь. Мы скопировали свою жизнь, впитали её, как губка.

Вы утром встаете с кровати. Чистите зубы, ходите в туалет… наоборот – сначала в туалет, а потом зубы. Полагаю, что даже самые истовые верующие сначала идут утром в туалет, а потом читают утренние молитвы. Если всё правильно с утра читать, так там на полчаса выходит запросто.

И что, терпеть?

Потом вы делаете себе завтрак, яичницу с кофе, или наоборот – смути с круассаном. Однажды в России я купил в кафе булочку с капучино (да, грамотно именно так, с одной «п» и одной «ч»). Это было ещё до того, как я написал первую часть «Хочу быть живым». Смотрю на булочку – а она такая же, как в Таллине.

– А другая булочка у вас есть? – спрашиваю, имея в виду вообще другой сорт пшеницы.