Звезда услады

А потому что целая страна похожих на меня обеспеченных материально людей на среднем оптимальном уровне без всяких буржуазных прибамбасов, отдана в свободное владение каждому гражданину. Земля, вода и воздух созданы не человеком и не могут быть отданы в частное владение. Либо так называемая сейчас частная собственность не что иное как припудренная государственная аренда, как еще один способ выкачивание денег из населения…

Эх! мать честна! Где тот паровоз, что летит вперед с остановкой в коммуне?! Дайте мне винтовку – я буду в его команде, отряде, армии защитников.

Заржавел паровоз». Егор умолкал, и сердце начинало тихонечко ныть, так собачонка подвывает в предчувствие нарастающей неотвратимой беды – расплаты за то, что не так, как должно, был чист и безупречен облик строителя светлого будущего.

Доподлинно известно, что Егор рационализатор, активист профсоюза, что он неустанно обогащает себя знаниями, повышает профессионализм, что он свой в доску. И было бы в диковинку уразуметь, что Егору также ведомы нешуточные страдания той самой совести, о которой взывали с высоких трибун, отсутствие которой клеймила огромнейшая рать пропагандистов победившего социализма, что стояла на страже духовной начинки советского человека.

Эта самая совесть воспалилась, ровно огромная заноза, от того, что Егор давным-давно занят улучшением одновременно и собственной жизни по своему разумению и личному пятилетнему плану. Причем, крен построить светлое счастливое будущее в отдельно взятой семье возрастал из года в год.

Оказывается теперь так и должно быть: каждый сам, как может, обустраивает частную жизнь, и совокупность счастливых частных жизней образуют общую благополучную позитивную картину. Ура! Однако оставшаяся старая закалка соизмерять свои дела с идеалами стройной системы идейно-политических взглядов, как дамасская сталь – не перекуешь. Соизмерять и ограничивать себя в неподобающих желаниях.

Некогда завод расширился и родил самого себя, клона дубль два, согласно эпохальному пятилетнему плану.

Егору посчастливилось попасть в число первостроителей второй очереди завода, стать свидетелем и непосредственным участником того, как на пустыре вбили колышек – место будущего завода. Второй колышек вбить не успели – он, сердешный, был припрятан в кармане расторопного Егора.

На глазах Егора вторая очередь завода росла и крепла, что в точном соответствии отразилось, например, на квартире авангардного строителя.