Универсальный ключ успеха

Тончайший налет пыли покрыл корешки белесой мутью, лёг на полированную полоску полки, где обосновался ряд сувениров: фигурки из гжели, полудрагоценных камней, бронзовая статуэтка, мельхиоровая рамка для фотографий, резные изделия из липы…

Никто не знал, не догадывался, что памятные сувениры либо вручены, либо куплены в знак состоявшейся любви. Когда удавалось, каждую весну встречать по-новому, с новыми ощущениями и новым субъектом интимного внимания – на этой полочке появлялся новый памятный знак. Самое дорогое – ощущения порой всплывали в сердце как сияние граней бриллианта.

Память – капризная барышня. Кнопочки управления ею порою недоступны. Алгоритм их активации, считал Евгений Борисович, никогда не будет до конца уяснён. Только такими козьими тропами, как взыгравшее сияние в небесах, как обрывок мелодии, как памятный знак в виде сувенира возвращал дивные ощущения. Возвращал, чтобы подтолкнуть к новым.

Евгений Борисович салфеткой смахивал пыль, ставя плотнее друг к другу памятные знаки успешных и безопасных интимных приключений, важных личный свершений.

Если завяжутся отношения с Полиной, каков будет сувенир? Место найдется для новых памятных регалий, но всё-таки возраст, близкий к пенсионному, что-то нудит, что-то шепчет на ухо, как вредный старикашка-ворчун. Возраст – плохой советчик. Все друзья-ровесники состарились. И он знает, почему…

Распахнулась дверь. Ворвавшийся ветер пронесся по фигуркам, сдувая пылинки; прошелся по серебру волос Евгения Борисовича. Он обернулся, интуитивно предполагая, кто бы это мог быть.

Разлохмаченная Полина с круглыми глазами, надкусанной губой, на которой алели бусинки крови, казалось, рухнет в изнеможении. К груди прижимала ворох каких-то деталюшек, опутанных сетью разноцветных проводов. Вздымалась девичья грудь в такт колотившегося сердечка. Глаза бледной красавицы мокрые от слез.

Евгений Борисович в доли секунды оказался рядом с гостьей. Придерживая за локоть и талию, довёл до кресла. Руки Полины разомкнулись. Все деталюшки рухнули в мягкое седалище.

Мигом к ослабевшей девушке пододвинулся стул. Она также ухнула жесткой посадкой

– Говорить можете? – спросил Евгений Борисович.

Она кивнула. Указывая на металлические изделия и проводки, сказала:

– Где-то здесь ваш злосчастный проект.

– В смысле?

Губы старшего коллеги разъехались в улыбке. Таким же образом разъезжались мысли в голове.

– Это всё, что осталось от компа. Я не понимаю, что случилось, не понимаю абсолютно.