Универсальный ключ успеха

Рухнул смонтированный им дымоход? Треснула от перегрева стенка печи? Вырвалось пламя и заплясало по полу и пологу, заглатывая кровавой пастью девственною белизну липы?

Замешательство длилось три секунды. Евгений Борисович вскочил, на ходу сбрасывая халат, распахнул дверь моечной. Один в один повторяя его действия вслед ринулись женщины. Раздался характерный хлопок вырвавшегося пара. Женщины взвизгнули и прижались к спине атлетической мужской фигуры. Но момент единения оказался кратким. Евгений Борисович скрылся в облаке пара.

Вдруг ворвался свежий воздух. Толщи плотного пара устремились в комнату отдыха. Схватив заготовленный веник, Евгений Борисович круговыми движениями ускорял выгон жара. Снежная белизна и колючесть пара стремительно пропадала. И вот в полупрозрачной пелене остались две обнаженные женщины и оголенный мужчина, рьяно махающий веником. Крышка выносного бака валялась на полу.

Все уставились на неё с облегчением. Вот в чем причина хлопка! Вода в баке закипела, а крышка припертая внушительного размера махровым полотенцем, присыпанная ворохом нижнего белья, поднимала давление пара.

Полотенце, трусики и лифчики лежали под ногами.

Марья Ивановна согнувшись надвое округлившейся попой обозрела остолбеневших гостей. Евгений Борисович выхватил веник из тазика, полного кипятка, стряхнул излишнюю влагу. Резной лист приклеился точно посредине полушарий. Марья Ивановна взвизгнула.

– Давайте-ка, девоньки, прямиком в парилку. Одна на верхнюю полку, другая на нижнюю.

Двумя вениками отбарабаню!

Вторая рука выхватила второй веник. Поднял оба веника на уровня лица, изображая березовое чудо-юдо. Испуг перешел в дурашливый смех Полины, гомерический хохот Марьи Ивановны, хихиканье Евгения Борисовича

– Ой, чует сердце одними вениками не ограничишься! Дубиной мужской поддашь пару, – сказала Марья Ивановна, покачивая бедрами. – Малолеток оставляем охлаждаться за порогом моечной.

– Это кто малолетка? я?! – Полина оторопела. – Да я так могу умотать!

«Правда, в сумасшедших фантазиях» – с легкой горчинкой прошелестело в головушке.

– Ладно, вам рядится! На обеих веник припасен, и, может быть, не только не веник.

Последние слова потонули во взыгравшем паре от ковшика кипятка, выплеснутого на раскаленные камни. Приятная гладкость липовой доски, упругие березовые ветви, мелькающий в клубах обнаженный мужской торс, способный усладить каждую клеточку разомлевшего тела…

Глава 5.