Сто первый мужчина. Роман

 – А ты говоришь, зачем женился? Как бы сейчас один смог переодеться?

– Разве для этого женятся?

– И для этого тоже. – Глаша принесла дезинфицирующую жидкость. Тампоном стала отмачивать кроваво-бурые пятна на поддевочной рубашке-костюме.

С четверть часа продолжалась эта процедура, после чего Глаша с величайшей аккуратностью сняла рубашку с новобрачного. Состраданием осветилось её лицо: всё тело, представшее взору, покрыто кровоточащими язвами. Кожи словно и не было, а там, где оставались чистые островки природного кожного покрытия, взбугрилась сетка назревающих ран, запекшиеся багровые подтеки телесной влаги.

Дима застыдился – и обнаженности тела, и ужасающего недуга. Что это: проказа, ожог, экзема? Вся беда в том, что и врачи однозначно не могли ответить.

Ночная фея Глаша, обратившаяся в невольную сестру милосердия в полупрозрачной ночной сорочке, вынула из переносной аптечки специальный тюбик и плавными движениями чутких пальцев стала покрывать успокаивающим бальзамом сочащиеся язвы и трескавшиеся коросточки.

Дима застыл в блаженстве. Это подлинный кайф – сладостное ощущение освобождения от боли. Лицо его разгладилось, засияло покоем и счастьем. И Глаша, глядя на него, тоже прониклась теплым и светлым чувством. Оказывается, как это сладостно – умиротворять душевные смуты, утишать физическую боль!

Вскоре всё тело новобрачного было своеобразно обласкано непорочной женой, оставшейся в девственном неведении о натуральном физическом соитии, сочленяющем гениталии в апофеозе сексуального возбуждения.

Диме совсем не хотелось ложиться и тем более оглушить боль водкой. Ведь боли уже нет. Есть добрый ангел – жена. «Ангел Божий, хранитель мой земной на сохранение мне от небес данный», – так когда-то шептала бабушка, осеняя себя крестным знамением. И теперь эти обрывочные строки всплывали в памяти.

Дима боком прижался к женушке. Головы их склонились друг к другу. В окне продолжала сиять луна, посеребрив облака и комнату с пустой двуспальной кроватью, на краю которой сидели новобрачные, объятые сном.

***

Глаша не понимала, от чего открылись её глаза: от солнечных лучей или от настойчивого стука в дверь. Барабанная дробь по дверному полотну вернула к жуткой реальности. Все-таки недоумевая внезапному вторжению в благостный сон, девственная жена осторожно выскользнула из бокового контакта с мужниным плечом, поспешила открыть дверь.