Сто первый мужчина. Роман

 – Десять минут пойдет лишь на пользу… От неимоверного возбуждения размер вашего богатыря всегда становится чуть больше. Десять минут! Только десять минут! Умоляю!!!

– Убедила, сладкая штучка. Быстрее в машину!

Патрон с Нелей пулей выскочили из кабинета, метеором понеслись по вестибюлю. На пути им встретился Игорь Михайлович. Он преградил дорогу, протянув папку с документами, сказал:

– Георгий Вадимович, будьте добры, возьмите мой доклад об основных направлениях технического перевооружения клиники… Что с вами? У вас странно возбужденный вид.

Вам плохо?

– Мне всегда плохо, когда мне мешают!

– Может быть, зайдёте в ординаторскую? Померяем давление, уровень сахара в крови.

– Мы только что там были, – взревел Патрон от пущего неудовольствия.

– Это не поможет. Нужен свежий воздух после вашего завхоза. С гигиеной он явно не дружит, – сказала Неля, подхватила Патрона под локоть. Тот кистью руки удерживал прыгающую плоть.

– Адью, добрый доктор, – пропела Неля с вымученной улыбкой.

Игорь Михайлович хмыкнул: не поймешь этих новых русских, что их мучит, что заботит.

В самом деле, похоже на понос. У Игоря Михайловича в памяти мелькнул анекдот про двух студентов, решивших по неестественной походке прохожего поставить диагноз… Улыбнувшись забавному повторению анекдотичной ситуации, он вернулся в кабинет. И взялся перепроверять доклад по старой доброй пословице: семь раз отмерь, один – отрежь.

Завхоз между тем застегнул штаны. Сел в кресло с тревожной думкой: «Подожду 15 минут.

Видать, как до башки туго доходит, так и до мудей моих болезных. Как эта самая Виагра начнет действовать? Угораздило же меня попробовать».

Прошло 15 минут, потом ещё 15 минут. Завхоз рукою трогал своё естество – как будто навсегда увял его стебелек. По радио зазвучала песня «Одуванчики». Ему так стало жалко себя, что он уже захотел накатить стакан водки, припасенной в сейфе на всякий случай, да вспомнил слова Нели о сексуальном толчке. Хотя бы взглядом обнять женщину.

В клинике хватало женщин.

Но зубных врачих завхоз с детства не любил, вместе с медсестрами. Оставались три его уборщицы. «Пойду взгляну, как они работают. Наверняка, снова в гардеробной прохлаждаются. Тут я их и раскручу на что-нибудь!»

Иван Львович тормознул у зеркала, расчесал оставшиеся возле ушей волосы. Застегнул наглухо пиджак, поправил на лацкане нагрудный знак ветерана труда. Есть медали, торжественно врученные в былом Союзе в бытность его парторгом серьёзного предприятия.