Сто первый мужчина. Роман

Заправить такую капустку маслицем первого отжима, еще бы и стопочку пропустить для пущего аппетита – о чём угодно можно договориться! И для здоровья очень пользительно!

– Зайду, – сказал завхоз суровым голосом, подумав: «Я ей про Фому, она мне про Ерёму! Капусту ли мне сейчас надо? Неуж у меня с этим делом полный пипец?»

Стряхнув невеселые думки, Иван Львович сказал:

– Ладно, прощаю сломанный кран. И готовь свою капусту. Мне много надо. Бочку! Здоровье-то, сама понимаешь, подсадил в молодые годы на работе.

До сих пор поправить не могу.

Завхоз окинул взглядом Ксюшу. Вроде ладная девчонка. Грудь третьего размера. Попка пухлая. Лицо румяное. Только и носи на руках из постели в постель! Лицо чуть скуластое. Подбородок какой-то мужской. Удар, что ли, держит пьяного мужа. Слева-справа жахнет по симпатичной мордашке, апперкотом форму подправит – она зубы стиснет, в ответ сковородкой забулдыгу в нокаут отправит. Вот и вся любовь!

Иван Львович побрел по коридору.

Две попытки мануально-визуального контакта с молодыми представительницами женского пола обернулись ничем, словно ему недвусмысленно дали понять: не по адресу, дядя.

Оставалась Лариса. Этой палец в рот не клади – откусит, не поморщится. Вчера с утра завели друг друга: он сделал выволочку за хронические опоздания на работу, она в очередной раз сделала его посмешищем. Гадкая девчонка! Не в дочки – во внучки мне годится и говорит, дрянь такая: «Не хотите эротический массаж… шваброй по члену!».

Презерватив надела на выхлопную трубу! Никакого уважения к старшим. Остаётся опрокинуть стопку и повеселить себя квашеной капусткой посола Ксюши. С Ларисой шуры-муры бесполезно, главное – небезопасно заводить.

Так размышляя, сетуя и досадуя, Иван Львович прошел всё-таки мимо Ларисы. Как бы ненароком глянул и точно в рассеянности приостановился. С первого взгляда эта особь женского пола, приносившая ему столько неудобств, непривлекательна: кожа да кости, востренькое личико, прикрытое копной черных жестких волос.

Худее Томы и полная противоположность Ксюши, она казалась чужой всем и всему. Какая-то несформировавшаяся девочка, которая припёрлась поработать за маму.

Однако сердитый взгляд завхоза проникался другим смыслом, что поражал, вводил в ступор, побуждал к необъяснимым поступкам. Ивану Львовичу это в диковинку. Он с опаской наблюдал за Ларисой, подметавшей пол короткими выверенными движениями.