Наблюдая за Большой медведицей

Барсик, между тем, влетел в дом, забыв снять сапоги, с пудами глины на подошвах, и принялся реветь, рассказывая отцу Зефиру о странных бандитах. Тот, выслушав сильно приукрашенный рассказ сына, оторвался от питательного ужина в виде селёдки, чёрного хлеба, да самогона, и со словами: «Всех порву, а ты – помой пол!» – выбежал из дома в матроске и трусах.

Бандиты, они же Валенов и Могильников, тем временем, вышли к реке и…остановились. Просто остановились. Они стояли у воды и смотрели на то, как водомерки на поверхности реки играют друг с другом в догонялки.

– Мне кажется, – заговорил пьяный Могильников и икнул, – или вон та, – указал на одну из водомерок, – как её…там…звать, – задумался он, – паук, короче, грустит!

Валенов посмотрел на косые глаза патологоанатома и понял, что кровь в его теле совсем заспиртовалась.

– Олег Уюкович, все с вами понятно, набираем воду и – в лагерь, пока вы участь водоплавающих не повторили!

Могильникову эти слова не понравились.

Он завинтил крышечку фляжки, положил емкость на землю, подтянул болотники и отправился ловить водомерку, которая, по его мнению, была одинока и грустна.

Валенов схватил его за рукав: «Стоп, хватит уже заплывов на сегодня!»

Могильников оскалился на Романа. Тому стало страшно, однако, как автор комедии говорил уже, голодный, уставший и злой руководитель – оружие не менее разрушительное, нежели пьяный патологоанатом.

– Я все сказал, – еще раз твёрдо произнес Роман.

Через мгновение он оказался в воде – Могильников швырнул Валенова головой вперед в реку, после чего захохотал так, что белка Иван, следящая за туристами, с испугу залезла в открытый рюкзак Элины, а отец Барсика, бегущий с ружьём на разборку с туристами, описался от страха и вернулся домой, аргументировав мокрые труселя тем, что просто угодил в лужу.

– Вы с ума сошли! – закричал Роман.

Оставшиеся полфляги спирта окончательно растворились в желудке Могильникова и он сам понял, что немного переборщил, когда ноги перестали его слушаться.

Олег Уюкович упал. Пробормотав что-то на английском, он добавил: «Whatafuck?» и уснул сном младенца…Очень пьяного младенца.

Роман Александрович вылез из воды, вздохнул, набрал два котелка воды и отправился в лагерь, оставив обидчика лежать у реки – ему в одиночку не унести 120-ти килограммового заспиртованного патологоанатома.