Наблюдая за Большой медведицей

Можно мы пойдём? А то страшно тут у вас, – произнес полицейский, и они с коллегой вылетели из помещения.

Патологоанатом присмотрелся к телу – вроде похож на деда-преподавателя, с которым он вчера в камере разговорился… Но этот весь то ли в грязи, то ли в саже. На шее татуировка – «супердед». Алкоголем тянет – за версту. Дыхание отсутствует. Пульса нет. Могильников вздохнул. Тяжело вздохнул. Так тяжело, что даже зеркало у раковины не выдержало нагрузки и треснуло. Повернулся к столу с инструментами, надел перчатку.

Повернулся обратно – тела на столе нет. Простой смертный страшно бы перепугался, побежал бы за экзорцистом, ну, или за священником. Но не Могильников. Он зевнул, сделал пару глотков из фляги, вытянул из кармана пакет с бутербродом, достал его, съел, снова зевнул и потянулся, а затем отправился заниматься своими делами, словно трупы у него не первый раз сами по себе пропадают. По пути зашел в ординаторскую, чайку выпить и увидел, что «мёртвый» гражданин сидит возле фляги с водой и поглощает жидкость огромными глотками.

– Ох, юбилей декана геологического факультета – это сущий ужас. Туда вход только для бессмертных! – выдавил Эскимос, потом сообразил, что находится, кажется, в морге и занервничал. – А что я здесь делаю?!

– Труп встал. Такое в практике у меня в первые, – почесал затылок Могильников. Налил стакан крепкого чаю, сел, сделал глоток.

– Какой труп? Почему я в морге? Я что, умер? На кого же я дачу оставлю, на бабку что ли? – запаниковал доктор наук.

– Да, умер, поэтому тебя и привезли в морг на вскрытие, – спокойно ответил Могильников.

– Что!? – завопил дед, и в панике принялся себя ощупывать: – Но я же ощущаю себя. И не разрезанный я… Голова только сильно болит и все!

– Все правильно. Ты в ином мире теперь. Это душа твоя, а я тот, кто правит миром смерти! – басом ответил Могильников, поднялся со стула, расправил свой белый халат, убрал руки в карманы. На халате – несколько пятен крови. Страшно, аж жуть! Эскимос же не знал, что это утром патологоанатом на себя кетчуп пролил, он ведь тоже нервничал…

– Я так и думал, что юбилей декана – это сон! Хорошо помню, как с тобой о сыне твоем разговаривал, а тут вдруг в морге оказываюсь и передо мной опять ты, маньяк в кровавом халате! Не возьмешь меня, сволочь! – завизжал дед и ринулся к выходу.

– Не советую, – спокойно сказал Могильников. Эскимос открыл дверь, за ней стоит каталка с мертвецом, подготовленным для студентов – будущих патологоанатомов.