Наблюдая за Большой медведицей

Старик, не торопясь, вернулся к шкафу с маринованными конечностями, взял бутылку с ранее продегустированным спиртом и вернулся к столу, вылил чай в раковину, налил жидкости из принесенной бутылки и разбавил водой из стоящей на столе бутылки. Сделал глоток и скукожился, в стакане оказался голимый спирт!

– Я же разбавил! – простонал он.

– Ты разбавил спирт спиртом, друг! – буркнул Могильников.

Эскимос кинулся к канистре – там уже пусто, кинулся к другой – в ней плещется жидкость, напоминающая кровь. Открыл первый попавшийся шкафчик – нашёл бутылку, с надписью: «Седой татарин».

Сделал пару глотков из горлышка. В бутылочке вместо воды оказалась водка. Вспотев, доктор наук принялся в панике бегать по ординаторской, ища спасение хоть в какой-нибудь таре. Нашел в дальнем пыльном углу еще одну канистру, аналогичную той, из которой недавно пил воду. Глотнул – опять спирт.

– Чтоб у тебя вся кровь заспиртовалась, – пробормотал он, задыхаясь. Могильников, тем временем, сидел неподвижно, погрузившись в свои мысли.

Эскимос подбежал к раковине, открыл кран – тишина.

– Холодную воду отключили – профилактика, – сказал спокойно Могильников.

– Помогите, – сквозь слёзы пробормотал Эскимос.

– Водички? – предложил Могильников и, непонятно откуда, достал пластиковую бутылку. Эскимос пулей подлетел к нему, вырвал бутылку из рук и чуть ли не одним глотком ополовинил.

– Больше никогда не буду пить! – выдохнул Эскимос, сел на стул и посмотрел на Могильникова. Тот держал в руках уже известную читателям фотографию сына, смотрел на нее и медленно, тяжело дышал.

– Олег Уюкович, а что же у вас произошло? Почему вы не можете видеться с сыном? Суд запретил? – поинтересовался Эскимос.

Могильников выпил рюмочку, вздохнул и начал рассказ…

– Ты тут, как случайный попутчик в поезде, с ними мы, люди, часто бываем откровенны в течение долгого пути. К тому же Дарьяна моего знаешь… Итак, двадцать три… Или двадцать два года назад, супруга моя, бывшая, забеременела. Мне тогда пришлось уйти со службы.

Устроился на работу в местную больницу. Денег было мало, но на жизнь хватало, – Могильников прервался, чтобы выпить ещё рюмку и продолжил: – Лето, День города. Мы с женой посмотрели на салют, затем пошли по набережной к дому, – рассказчик выпил ещё рюмку. Эскимос подавился куском сала, закашлялся, Могильников глянул на него – сало само упало в пищевод.

– Теплый вечер. Вдруг со стороны темного переулка, послышались крики. Кричала женщина.