Музей шкур

Одевался второпях, не включая света, из-за чего ноги никак не хотели лезть в штанины. Ситуация немного нервировала. Никишин давно усвоил: для журналиста спокойный крепкий сон – привилегия и мечта. Но Старик… Спонтанность не в его характере. Чтобы он заявился среди ночи, должно действительно «случиться». Фёдор Саныч всегда был непробиваемым: военкором прошёл несколько войн и пяток серьёзных вооруженных конфликтов. Это было уже лет двадцать назад, но боевое прошлое шефа не выпарилось до громкой строчки в резюме, вечно хмурой мины и шрама на правой ляжке.

С окопных пор Старик «ловил радио» Вселенной – чувствовал её пульсации на квантовом уровне. Никто толком не понимал, как работает его внутренний сканер. Да и какая разница? Главное – в редакции практически не случалось авралов и «нужно ещё вчера». Шеф умел предугадать. Без конкретики, конечно. Обычно, просто говорил что-то вроде: «Егоров, задержись сегодня на часок-другой…» И если такое случалось – обязательно что-то происходило. У новичков от этого волосы на спине дыбом вставали. Да и сам Никишин по первости видел в шефе не меньше, чем пророка. Неужели, осечка?

Никишин справился с джинсами и, щурясь, зашёл в кухню. Старик уже поставил чайник.

– Извини, что посреди ночи.

Никишин только пожал плечами и вскользь глянул на люстру. Шеф, стоящий на его кухне, в любое время суток вызывал у него только одну мысль: «Не рассадил бы плафон…»

– Дело у меня к тебе.

Тон шефа уплотнил Никишина, как холодная вода мышцу; брови мигом сдвинулись к переносице.

– Что случилось?

Старик поймал языком растрёпанный ус и чуть пожевал.

– Материал один надо сделать.

Никишин расслабился.

– А я-то здесь причём? Я же не… – Никишин не мог подобрать слова. В газете он не писал серьёзных статей – несложные, скорее художественные, чем острые истории. – Ксюха же есть. Егоров. Мы же оба знаем, что серьёзное – это не по моей части.

Старик накрыл ладонью нижнюю половину лица и нарочито длинно прогладил бороду.

– Тут деликатно надо… Разобраться.

– Тем более! Егорова хлебом не корми – дай в чём-нибудь разобраться.

– Прекрати! – шеф пристукнул ладонью по столу и добавил уже спокойнее. – Они слишком журналисты. Слишком…

Никишин поморщился. Да, он не большой мастер слова и статьи его писать никто не учил. Но «недожурналист» – это чересчур.

– Будет тебе. Не девчонка. К тому же, это комплимент. Тут дело личное… нужно по-человечески.

– Так может, сам? Раз личное?.. – обиженно спросил Никишин.