Звон мечей. Первая часть дилогии «Путь в никуда»

– Про какое дело ты сейчас говоришь, про то самое, чем мы сейчас занимались?

Она хихикнула и опять ущипнула меня:

– Да нет же, хотя в этом деле ты тоже такое вытворяешь…

– Кошка, перестань щипаться, у меня уже тело за неделю синяками покрылось.

Она никак не прокомментировала мою уже неоднократно выраженную просьбу и еще раз ущипнула меня:

– Знаешь, это словно сравнить большую деревянную дубину и меч. Дубина выглядит устрашающе, массивно, может даже приложить хорошо, но она тяжелая, медлительная и неповоротливая.

И уступает мечу. А ты, словно меч, сухопарый, со стремительными движениями, и я бы не сказала, что ты слабее тех, кто по утрам в моем лагере таскает огромные мешки, хотя тренировки твои кажутся для меня довольно странными. То встанешь между двух деревьев, упрешься в них руками, словно пытаешься сломать, то висишь вниз головой.

– Перетаскивание тяжестей увеличивает мышцы, но несмотря на свой размер, они все же мягкие и если сильно ударить по такой мышце она отказывает.

И человек не может даже поднять руку.

– Никогда про такое не слышала.

– Такому мало где учат. А меня тренировали таким образом, чтобы мышцы росли минимально. Я не таскал мешки, меня запирали в стальной ящик метр на метр, и я упирался в его стенки.

– Метр? – Ларна удивленно подняла бровь

Я отвел руку в сторону и коснулся рядом со своим плечом другой рукой:

– Метр – это вот примерно отсюда и до кончиков пальцев.

– И долго там тебя держали?

– Это уже зависело только от меня, они замеряли силу, с какой я давлю на стенки, и как только я выполнял норму, выпускали.

Иногда приходилось сидеть там целый день.

– Странные какие-то тренировки.

– Ты даже не представляешь, сколько всего другого странного было еще.

– Удиви меня уже.

– Ходил по натянутым между деревьями веревкам, спал на битом стекле, висел подвешенным за ноги, и прочее, прочее, прочее.

– Интересно тебя тренировали, как ассасина какого-то.

– Мне уже тоже кажется, что из меня делали убийцу.

Опять щипок… я не выдержал, скрутил ей руки, подобрался снизу и укусил за попку. Она взвизгнула:

– Синяк же останется!

Я нежно погладил укушенное место:

– Ну, сколько уже можно щипаться безнаказанно?

– Никто не имел такой наглости, чтобы кусать меня за зад. Ты не боишься лишиться моей благосклонности и, возможно, жизни?

Я улыбнулся:

– Не боюсь

– Почему?

– Потому что это – не благосклонность.

– И что же это?

– Ты – моя женщина.