Призрак Надежды

Загадкой оставалось, как они распознавали андроидов без спектрометра. Куклой называли андроидов они при встрече. Дианон сумрачных использовал для проверки незнакомцев. «Кукол» программистам отводили на тестирование.

Падаль всякая по пути попадается, разлагается. Собаки скулят, бесами покусанные, кого не загрызли. Ночью тихо, лишь филин ухает изредка. Проститутки перегаром дышат в лицо тебе, в ободранных платьях. Челядь их насилует, зубы разбивают проституткам и губы в кровь. Дианону скандируют толпы. Золотые слитки хранятся у него в подвалах, титан покупает за них.

Золото и титан теперь вместо денег.

Александр мечтал до 80 лет прожить, не знаю, где он теперь, в келье монашеской Богу молится, или пастырем стал в Ордене Херувимы? Вооружились они для борьбы с Дианоном и злом всяким. Лидер Херувимов Серафим носил титановую печать царя Соломона на безымянном пальце. Пастыри Херувимы на мотоциклах ездили в чёрных плащах из кожи. Пронеслись как-то мимо меня, ветром обдало. Не понял сразу кто это.

Смерть косит друзей и недругов. Под покровом ночи пастыри Херувимы нападали на лагеря Дианоновой братии. Снайперские винтовки с ночным прицелом использовали пастыри. Сжигали постоялища бандитов и уносились прочь, как призраки. С головой горящей один бандит выбежал, снайпер облегчил его участь. Труп лежал с дымящейся головой.

Туман, или смог, не разберу. Вроде как дымом пахнет и корой сосны. Деревня бандитов дотлевает. По углям бреду, нет никого, лишь трупы лежат. Девочка лет семи потерянная идёт, лицо в саже.

Остатки бандитов сгинули, а ей куда деваться? Родителей что-то не видно её. Лишь испепелённая деревня, да девочка. Подошёл я к ней, крест на шее серебряный висит у неё, влажный. Снимает она его и мне протягивает.

– Возьми, Лазарь.

– Я крестов не ношу, – шепчу я, и слова свои слышу, как эхо. Много людей я видел с крестами, так и не понял, зачем они их носят, если в Бога не веруют.

Слышу плачь Сатаны со смехом смешанный, душу треплет, разбитые зеркала под ногами у меня, нет никого, я один на пепелище, где-то угли потрескивают ещё, смрад.

Капли пота со лба текут, падают на уголь раскалённый, шипят. Вороны уже кружат над пепелищем. Смотрю в звёзды вечные и свет их обретаю звёздный. Слова невысказанные не дают покоя, дыхание Алисы спрятано за пределами моего взора, разум переполняют чувства, не воспринятые тобой. Охватываемый бесконечностью времени, я жгу его, как восковую свечу, не утолив себя.