Последний бой «чёрных дьяволов»

Перебитая гусеница обездвижила боевую машину, однако немецкие пехотинцы останавливаться не собирались, постреливая в сторону артиллеристов, они упорно шли вперед. Из-за разбитого немецкого грузовика выкатился второй танк. Раскатисто рявкнуло орудие. Сорокапятку вместе с двумя артиллеристами накрыло взрывом…

Тимофей сорвал с головы ушанку, сжав зубы, зарычал от отчаяния. На брезенте дернулся и протяжно, почти по-детски застонал лейтенант. Великанов жалостливо глянул на раненого, нахлобучил шапку, зло вымолвил:

– Чего встали как вкопанные?! Потащили его к нам в хату, пока нас немцы не заметили.

* * *

Бойцов Красной армии на улице уже не было. Кровавые пятна на снегу, следы в грязевой жиже, оброненная кем-то ушанка с красной звездой и стрелянные гильзы – все, что напоминало о недавнем их присутствии. Минуя открытые ворота и двор, лейтенанта занесли в дом, бережно положили на деревянный пол. Появление раненого военного чудесным образом подействовало на мать Тимофея. Тетя Зинаида медленно встала с кровати, подошла к лейтенанту.

– Мама, ты чего? Ложись. У тебя же сердце. Мы сами.

Она указала на старинный платяной шкаф с мутноватым зеркалом, произнесла слабым голосом:

– Там простынка новая, на кухонной полке бутылка водки стоит, от отца осталась, давай сюда. Ножницы тоже неси. Снимите с него гимнастерку и воду в ведерке поставьте греть, надо раны, как положено, обработать.

Тимофей перечить родительнице не стал, знал, что мать в медицине толк знает, поскольку во время империалистической войны она работала сестрой милосердия в военном госпитале.

Глянув на раненого, она произнесла:

– Как же так тебя, милок, посекло? Эх, война треклятая, одних увечит, других жизни лишает…

Не теряя времени, Александр бросился снимать с лейтенанта гимнастерку, Левка и Максим набрали в жестяное ведро воды из стоявшей у входа деревянной бочки, поставили на печь, Тимофей принес бутылку и простыню.

– Режь простыню на лоскуты.

Он взялся за ножницы, Максимка остановил:

– Тимоха, глянь, там немцы.

На улице послышался быстро нарастающий рев мотоциклетных моторов. Все кинулись к окнам. В проеме распахнутых ворот мелькали мотоциклы с колясками, в которых сидели немецкие солдаты.

– Так вот они какие, немцы, – чуть слышно произнес Александр.