Последний бой «чёрных дьяволов»

– Это мне уже известно, неизвестно, где дом с немцами искать. Говори, союзничек, куда ехать?

Чех понял, указал на улицу, которая уходила направо.

– Доправа.

– Понятно. Вот видишь, и переводчик нам не нужен, – старший сержант завел мотоцикл, махнул рукой.

Три боевых единицы его отделения и приданный им экипаж минометчиков последовали за ним. Ехали по брусчатке, по битому стеклу витрин магазинов, время от времени объезжая оставленные взрывами выбоины, сожженную и брошенную технику. Миновав пустой с выбитыми стеклами трамвай, остановились у перекрестка, уступая дорогу отряду кавалеристов в черных бурках и кубанках.

Григорьев махнул рукой:

– Здорово бывали, казаки!

В ответ послышались бодрые крики:

– Слава Богу! Нормально! Не жалуемся! Живем, хлеб да сало жуем!

Один из казаков, молодой, статный, чубатый, остановился рядом с «Харлеем», слез с коня, стал подтягивать подпругу. Григорьев спросил:

– Откуда родом?

Казак обернулся, тронул торчащую из ножен рукоять шашки:

– Кубанские мы, а сам, как я погляжу, тоже папаху носишь.

Видать, наших кровей, казацких.

– С Дона я, из Ростова.

– Приходилось моему гнедому донской водицы испить, теперь вот из реки Влтавы хотим коней напоить да на Прагу глянуть. Айда с нами.

– Моего коня бензином поить надо, он у меня американской породы.

– А мы тебе железного на обычного поменяем.

Александр отрицательно покачал головой:

– Нет, браток, благодарствую. Я на нем уже приличный срок воюю, он мне не раз жизнь спасал.

Как родной стал.

Казак протянул Григорьеву ладонь:

– Ну, коли так, тогда бывай, старший сержант. С победой тебя! Небось, слышали, что наши Берлин взяли, Германия капитулировала.

– А то как же, слышали. Тебя тоже с победой! – Григорьев крепко пожал руку кавалериста.

Усатый казак в линялой гимнастерке, с орденом Красной Звезды на груди, следующий последним, обернулся, зычно крикнул:

– Тараненко! Павло! Чего ты там колготишься? Догоняй!

Казак схватился за луку седла, вставил ногу в стремя, лихо вскочил на коня.

Копыта гнедого жеребца зацокали по брусчатке, вскоре казак Павло Тараненко присоединился к сослуживцам. Путь был свободен. Мотоциклисты продолжили движение, однако на следующем перекрестке снова встретили препятствие. На этот раз им помешала баррикада, сооруженная поперек улицы из деревянных балок, ящиков, бочек, брусчатки, кирпичей, досок и мебели. Пришлось объезжать ее по соседней улице, узкой и малолюдной.