Сарматы. Рать порубежная

Таково было его желание.

Предводитель аорсов печально смотрел на невысокий холм, насыпанный над могилой сына, и мысленно перебирал памятные вехи его жизни. Вот он в первый раз сажает маленького Туракарта на коня, вот дарит меч, признавая его воином, вот они бок о бок сражаются с парфянами… На миг Евнону показалось, что холм окрасился кровью… Нет, это уходило за горизонт красное закатное солнце. Солнце жизни его сына…

Глава третья

Когда они появляются конными отрядами, едва ли какой народ может им противостоять.

    Тацит

Евнону не спалось. Горькие мысли и воспоминания о Туракарте не давали ему заснуть. Он повернулся набок. Рядом спала Донага. Переживания последних дней утомили ее. Евнон позавидовал ей. Сон помогает хотя бы на время уйти от невзгод. Погладив жену по теплому плечу, он встал и тихо вылез из повозки.

Свежий весенний ветерок пахнул в лицо запахом молодых трав. Вдохнув полной грудью степной воздух, он посмотрел на небо. Оно было прекрасно. Богиня сна – Ночь укрыла первозданную ширь степи черным покрывалом, усыпанным россыпью звезд, будто золотыми бляшками.

Степь замерла. Только плеск воды в реке, брачные песни лягушек, стрекотание сверчков, уханье сов и редкое тявканье шакалов нарушали разлившуюся по ней тишину. Но для Евнона это не было тишиной – это была ночная песня степи, песня его народа.

«Жаль, Туракарту уже не придется увидеть этой ночной степи, и услышать ее поющей тишины», – мелькнуло в голове Евнона. Словно вопреки его мыслям перед ним возник сын – живой, красивый.

Отгоняя наваждение, Евнон потер лицо ладонью. Видение не исчезло. Его и не было. Перед ним стоял младший сын Умабий.

«И ему не спится, видимо, тоже терзает потеря брата…» Захотелось подойти, утешить. Не подошел, не утешил. Кратко бросил:

– Готовься, тебе быть старшим в роду, – повернулся, зашагал к повозке.

Уснуть удалось только после полуночи…

С восходом солнца его разбудили громкие голоса, ржание лошадей и бряцание оружия. Знакомые с детства звуки означали, что войско готовится к выступлению.

Евнон оделся, вылез наружу. Горд уже ожидал его. В железном шлеме и доспехе он казался еще внушительнее. В шаге от него стоял Умабий, без доспеха, но с мечом на поясе.

– Войско готово, – доложил Горд.

– Что ж, отправляйтесь. Пусть удача будет с тобой.

– Прощай, господин.

Горд поклонился, сбежал по склону, сел на коня, махнул – пора!

– Отец, отпусти меня. – Синие глаза Умабия с упрямством смотрели на Евнона.

– Нет.