Русь неодолимая. Меж крестом и оберегом

Путша смолчал, Еловит продолжил мерзкое дело. Ему голова не помеха: махнул мечом, нагнулся, снял политую кровью драгоценность с обезглавленного тела Георгия, довольно ощерился.

Никита сжал кулаки. Ни он, ни Моисей не могли помочь князю, но им по силам добраться до Киева, рассказать о злодействе, свершенном на Альте, и поднять горожан с дружинниками против коварного Святополка. К скорому бегству побудили и слова Путши. Воевода, раздраженный перепалкой с Еловитом, вырвал повод из рук воина и уже с коня приказал остальным:

– Чего истуканами стоите! Обыщите все вокруг! И чтобы ни единой живой души не осталось!

Никита прижался губами к уху Моисея, зашептал:

– Уходи вдоль реки, в ближайшем селении найди коня и скачи в Киев.

Надо сообщить о злодействе, я другим путем пойду. Кто-нибудь из двоих доберется.

Моисей поднял голову, утер слезы, отрешенно посмотрел на Никиту. Гибель брата, князя Бориса и дружины ошеломила молодого воина.

Никита тряхнул его за плечо, спросил:

– Ты меня слышишь?

Угрин кивнул:

– Да, в Киев, надо в Киев.

Никита поторопил:

– Быстрее.

Моисей ужом заскользил между кустарников к реке. Никита, наоборот, пополз к стану, у него была своя задумка, как отвлечь злодеев от Моисея, быстрее добраться до Киева и заодно досадить бывшему ростовскому воеводе. Его хриплый голос доносился совсем близко:

– Не медлите! Добивайте раненых, ни одного не должно в живых остаться! Доспех, оружие, иную поживу в ладьи сложите.

Кусты закончились, а до воеводы оставалось еще не менее пяти шагов.

Для ненависти пять шагов ничто, Никита пролетел их птицей, запрыгнул на гнедого позади Путши, столкнул на землю. Бывший воевода мешком свалился с коня.

– Лови! – Голос боярина Еловита вывел воинов из оторопи. Закричали, заметались. Кто-то кинулся наперерез, кто-то потянулся к поводу, кто-то ударил копьем в бедро, но это не помогло, Никите удалось вырваться. Следом поскакала погоня. Пустили вдогон стрелы. Одна из них угодила в левое плечо. Стреляли только в него, коня Путши берегли.

Убить не смогли, надеялись, что израненному далеко не уйти. Выручил резвый в скачке гнедой и лесистая ложбинка. Ее Никита приметил во время охоты и прогулок князя по окрестностям, по ней-то и ушел от погони. В укромном месте, на дне заросшего лещиной малого оврага, разорвал рубаху, перевязал рану на бедре. Вынуть из плеча стрелу не удалось. Потянул, да не так; древко сломалось, наконечник остался в теле. Осталась и боль. Она же быстро забирала силы.