Русь неодолимая. Меж крестом и оберегом

В разговоре с Витимом князь не гордился, головы не задирал, поблагодарил за весть, одарил тремя серебрениками, кои вместе с златниками чеканили в Киеве по указу Владимира, велел челядинам сводить гонца в баньку, накормить и отвести на отдых в гридницу, а еще предложил остаться у него дружинником. Воины Ярославу были нужны, их у него перед приездом Витима поубавилось. Князь копил войско для борьбы с отцом, а для этого нанял немало варягов. Те же повели себя на чужой земле непристойно: стали творить всяческие непотребства, неуважительно относиться к обычаям местным, задирать мужей да жен домогаться.

На Руси народ дружелюбен, гостеприимен и терпелив до поры. Недаром молвят: «Будь как дома, но не забывай, что в гостях». Пришел срок, поднялись горожане, похватали колья, стали бить находников. От кольев и кулаков перешли к оружию. Оросились улицы новгородские человеческой кровью. Не устояло воинское умение варягов против многочисленности и справедливого людского гнева. Изрядно их полегло во дворе Парамона и в иных местах города. Утрата эта привела Ярослава в ярость. Пришлось и некоторым из новгородцев, кои участвовали в убийстве варягов, поплатиться головами. Прежде князь призвал на свой двор участников побоища, обещал их не наказывать. Новгородцев пришло не менее тысячи, стали жаловаться на бесчинства варягов, корить Ярослава. Князь праведным словам не внял, озлобился на гордецов и своевольцев, велел дружине бить горожан, хватать и казнить зачинщиков. Дружина не медлила, потекла кровь. Кто смог – убежал, остальные были преданы смерти. Таких оказалось немало. Ныне же, прочитав письмо сестры, князь обеспокоился: «Послы из Киева мир обещают, только, выходит, вранье это. Замышляет-таки Святополк против меня. Чую, не избежать войны, только с кем на него идти? У брата киевляне, вышгородцы, туровцы, тесть Болеслав с поляками, к коим могут прибавиться немцы и печенеги, а что у меня? Своя дружина мала, варягов поубавилось, новгородцы отвернулись». В таком положении каждым воином дорожить станешь, вот и позвал Витима в дружину. Радимичу только этого и надо, понимал – обратной дороги в Киев нет. Неспроста увязались за ним воины Святополка, и если станет известно великому князю, кто одолел четверых его людей, то не сносить ему, Витиму, головы, а значит, стоило переждать. Но больше тревожило другое: не причинили бы зла родичам, не схватили бы Никиту. Немало печалила и разлука с близкими, особенно с женой Надежей. Ежедень в мыслях она являлась ему – любимая и желанная.