Уничтожить Бессмертного

– О, потомок великого зулусского вождя Чаки, с вашей африканской внешностью вы мне всех древних славян распугаете, – шутливо ответил Никита своему давнему товарищу, техническому инструктору отдела.

– Наш косметолог Марио так замаскирует меня, что я стану похож на Белоснежку. – Мангати сверкнул белыми зубами на шоколадном лице и подмигнул Джейн.

– Ты хотел сказать – на Снегурочку, но не забудь, в русской народной сказке она растаяла. Представляю, как будут удивлены мои предки, когда под обличьем Снегурочки увидят африканца.

Бойко кашлянул.

– Шутить будем после выполнения задания, а пока идите. Жиховин, готовьтесь. Дополнительные инструкции получите перед отправлением. Удачи, лейтенант. Портал открыт и ждет вас. Звездного неба над головой!

Глава 3

Молодой, но бывалый и прославивший себя в делах воинских засеченский ратоборец Дружина спал крепким богатырским сном, приклонив к снятому с коня седлу кудреватую светло-рыжую голову. Его мощное тело, защищенное кольчугой, едва прикрывавшей грудь, одетой поверх домотканой рубахи, покоилось на молодой шелковистой траве.

Прохладная ночь настигла богатыря в сыром лесу и заставила укрыться овчинной безрукавкой шерстью наружу, из-под которой торчали обутые в лапти ноги в коричневых портах. Одна из ладоней, больше напоминающая лопату, лежала под щекой, вторая сжимала рукоять усеянной шипами палицы. Тусклый свет догорающего костерка освещал воина, спящего мирным сном. Улыбающееся во сне лицо, покрытое многочисленными веснушками, делало его похожим на спящее беззащитное дитя. Со стороны же казалось, что у костра лежит ежесекундно храпящее, сопящее, рычащее и чмокающее лохматое чудовище.

Рядом с богатырем стоял каурый конь-тяжеловоз с длинной, чуть ли не до самой земли, сивой гривой. Животное было под стать своему хозяину – рослое, мощное и широкогрудое. Лишь подобный конь мог выдержать такого могута, как Дружина.

Конь не дремал, он берег сон и покой своего друга и хозяина. Несмотря на то что его глаза были прикрыты веками с длинными белесыми ресницами, чуткие уши животного ловили каждый шорох, каждый звук лесной чащи.

Вдруг конь что-то почувствовал. Это было подобно легкому дуновению ветерка, мимолетному, едва уловимому движению неизвестно чего. Животное встрепенулось, подняло веки и, более насторожив уши, стало вслушиваться и вглядываться в темноту.

Между деревьями мелькнуло что-то неразличимое. Почуяв неладное, конь фыркнул, приготовился заржать.