Блог, или Роман на слабо́

В результате, один из подвальных отсеков настолько переполнился разбитой тарой и следами крысячих пиршеств комитетчиков, что ни у кого из аборигенных жителей здания рука не поднялась на подобный объём работ и подземной свалке пришлось дожидаться моих освободительных усилий, по наводке тёщи.

Но даже и мне задачу удалось выполнить всего наполовину. Впрочем, и высвобожденного пространства хватило для размещения жены с нашими детьми—двугодовалым сыном и семилетней дочерью от её первого брака—плюс две незнакомые женщины, которым не нашлось места в переполненных отсеках-закоулках обширного подвала.

Убежищем для тёщи и ещё десятка женщин и детей из домов близлежащего частного сектора служила мастерская портного (который убрал из неё всё кроме стен) в соседней многоквартирной двухэтажке, ну а я наотрез отказался покидать нашу однокомнатную в доме частных квартиросдатчиков, где имелась чугунная печка газового отопления.

Главным условием выживания в ту зиму являлась добыча воды для питья, приготовления пищи, стирки. Магистральный трубопровод подававший воду из загородной речки был взорван в нескольких километрах от Степанакерта, а работники водоканала справедливо полагали проведение ремонтных работ в местах открытых прицельному огню снайперов актом самоубийства, тем более, что назавтра опять взорвут.

В отличие от блокадного Ленинграда, у степанакертцев не было Невы под боком, а только несколько уличных кранов воды проведённой от источников на близлежащих склонах. Многометровые шумные очереди подставляли свои вёдра под самотечную струю не толще большого пальца, бросались врассыпную и жались к стенам ближайших домов при очередном артналёте.

Лично я предпочитал выходить за водой с наступлением темноты не потому, что расчёты орудий прекращали свою работу, нет обстрелы велись невзирая на время суток, однако ночью очереди за водой бывали несколько короче.

С утра я отправлялся на работу, хотя газета, естественно, перестала выходить и мне уже никто не предлагал переводить передовицы с Армянского.