Клуб самоубийц

Невероятно открытые, до сих пор чудесные глаза, еще больше открытый (рюмка чуть туда не упала) рот, чисто женское на сильный напиток – б-р-р (рот оставался открытым, так туда тефтеля на вилке, еще разок – с хлопьями, запах от соуса уже кружился над столом), чисто мужское – быстрое повторное наполнение стакана. И – кряк!

– Фу, хороша, да? Чего ты смеешься? Я залпом не пила лет сто!

Пе?трович действительно не смог сдержать улыбки, глядя на то, как старая женщина остается без всяких на то усилий по-прежнему молодой.

– А они что, – тетушка опять наклонилась к тефтелям, – действительно заканчивают жизнь самоубийством?

– Далеко не все. Многих они отговаривают. У них же есть все: и прогулки по девочкам, и психиатр, и священник. Все, чтобы отговорить. У них даже есть лицензия министерства здравоохранения.

– На что?

– На терапию психических расстройств.

– Ну, дают! А ты им зачем?

– Вот как раз наше министерство здравоохранения и потребовало от них аудит доходов и расходов.

Как я думаю, чиновников заботит оборот наркотических препаратов, но они не знают, как подобраться к первичной документации. Вот и придумали такое требование. Я же буду должен дать расшифровку затрат на закупки. Чтобы их подтвердить.

– А ты знаешь (как же без ее любимого кино), что Стивенсона – его экранизировали?

– Да, мне вчера об этом рассказали. Русские.

– Про русских я ничего не знаю, а вот англичане в свое время сделали классный фильм. С Лавом Монтегю.

Мы с мужем до войны посмотрели «Божественную леди». Она так шумно прошла. Еще бы, «Оскар». Лав там играл роль капитана. Это потом мы как-то забрели в район вокзала, увидели афишу и посмотрели тот немой фильм про твой клуб. Лав там играл принца Флоризеля.

– Мой клуб… Какой он – мой?

– Дорогой, ты же мне всегда говорил, что, как и у адвокатов, защита клиента – твой первостепенный долг. Так что это теперь – твой клуб.

Последняя фраза прозвучала как приговор.

Не зная, куда спрятать глаза после такой точной, но не к такому же столу сказанной мысли, тетушка стала нарезать хлеб, обмазывать его маслом и засуетилась над тарелкой с тефтелями. Пе?трович последовал за ней.

– Да, знаешь, – тетушка не знала, как исправить свою бестактность, и, подбирая остатки соуса кусочком хлеба, сказала: – Я завтра иду в театр.

– На что?

– «Вестсайдская история». Мюзикл. Ой! – Она прикрыла ладонью рот и покачала головой.