Женщина перемен

– Я не верю во все это, – сказала я, тем не менее внимательно выслушав Полинкину историю. – Но кто знает? Может быть, если бы мне в свое время попались такие вот курсы, я бы тоже смогла что-то с собой сделать.

– А сейчас ты что с собой сделала? – усмехнулась Поля. – Разве сейчас твоя проблема решена?

– Нет, не решена, – честно ответила я. – Я так и не нашла себя ни в какой другой профессии, от всех отдалилась, мне стало скучно жить. Я стала пессимисткой, занудой и алкоголичкой. Когда все это надоест моему Максиму, это будет конец.

Я все это понимаю.

– И ты ничего не хочешь изменить?

– Это невозможно, Поля, – покачала головой я, – просто нереально. Я несколько лет угробила на всю эту возню со своими мыслями и чувствами, на попытки восстановиться. Максим из кожи вон лез, чтобы привести меня в чувство. Поверь, я тебя не обманываю. Мне действительно ничего не помогло.

– Твой Максим кто по специальности? – спросила Поля.

– По образованию он математик, работает в финансовой сфере, – объяснила я, – он руководитель и партнер в инвестиционной компании.

– А… – саркастически протянула Полина. – А я-то думала, что он специалист в вопросах кризиса личности.

– Он не специалист, конечно, – парировала я, – но он мой муж, он меня любит и желает мне добра. Это гораздо больше, чем быть специалистом.

– Не думаю, – отрезала Полина. – Откуда тебе знать, может, как раз оттого, что он слишком близко и слишком тебя любит, он не способен тебе помочь? Он щадит тебя, бережет, охраняет.

И прежде всего от тебя же самой, от твоих страхов, твоих мыслей. А тебе, может быть, нужно совсем другое. Может, тебе нужна шоковая терапия, может, твою личность нужно полностью разрушить, раз уж она так деградировала, и создать на ее месте новую. Ты об этом никогда не думала? Близкий человек этого не сможет, он тебя слишком любит, чтобы резать по живому.

Ее слова как-то странно во мне отозвались. Вроде бы Полина несла полную ахинею, но что-то заставило меня задуматься.

Если терапевтическое лечение не помогает, человек медленно угасает и это становится очевидно, то у него два пути: либо удалить больной орган, если это возможно, либо умереть. Может ли такая же логика работать, если речь идет о душе? Надо признать состоявшимся фактом то, что разрушение моей карьеры уничтожило меня как личность, что моя гордыня не позволила мне сразу признать факт поражения и попытаться начать жить заново, когда это еще было возможно.