Звездные мемуары астронавигатора

Звездные мемуары астронавигатора

Сергей Ольков

Друзья никогда не называли его звездным бароном Мюнхгаузеном за его рассказы. В эти истории может поверить только тот, кто испытал подобное и остался жив. Придет время и наука сможет доказать их достоверность.

Сергей Ольков

Звездные мемуары астронавигатора

Последнее задание

В дверь постучали. – Кто там?

Из-за двери мужской голос. – Это я.

– Кто ты?

– Это я, Ийон.

– Какой Ийон?

Из-за двери. – Ийон Тихий, принес заметку про вашего мальчика.

– Какую заметку? Какого мальчика? Нет тут никакого мальчика … Что?! Что вы говорите?! Вы Ийон Тихий? Тот самый?! Немыслимо! Одну минуту, уже открываю!

Дверь распахивается и сильно бьет по лбу. То ли из глаз, то ли в распахнутую дверь во все стороны брызгами разлетаются искры, и сон резко обрывается.

Он точно помнил, что перед тем, как уснуть, включил гравитрон и сладко уснул, словно на невидимом воздушном матрасе, под потолком каюты, но проснувшись, обнаружил себя висящим вниз головой.

– Опять батарейки сели, – успел он ругнуть гравитрон, прежде чем попытался овладеть ситуацией. В голове шумело. Он привычно крутнулся в воздухе и доплыл до зеркала. На лбу непрошеным гостем красовалась свежая шишка. Он в очередной раз пожалел о своей привычке спать без шлема.

Коснувшись шишки, чтоб убедиться, что это все наяву, он сразу вспомнил про сон и улыбнулся его нелепости от того, что не было и не могло быть никакой двери. В действительности был люк. Входной люк в его звездолёт, через который не услышишь стука ни от кувалды, ни от чего поувесистей, и который он открывал последний раз полгода назад, когда пришлось сделать посадку на малой планете в созвездии Близнецов для ремонта заклинивших рулей.

Не было никакой двери, но всё остальное – было. Был и Ийон Тихий, и заметка про мальчика из мультика, который приходилось смотреть последние два месяца из-за того, что после прохождения в магнитном шторме, бушевавшем в галактике Тобаго, все диски с фильмами и развлекалками размагнитились, и остался целым только один диск непонятного возраста и производства с мультиком про русского мальчика и его кота с не очень русскими повадками.

Он посмотрел в сторону стола, который был и обеденной зоной, и журнальным столиком, и шахматным столиком и даже гладильной доской накануне дипломатических визитов на очередную планету. Над столиком висело два портрета.