Любви спасение

Извиваясь подобно дельфину, ощущая светлой кожей в тёплой воде тонкие прохладные крутящиеся струи, тянущиеся из пленительной и недоступной глубины океана, Инохий подставлял своё нагое и разгорячённое дневным зноем тело под эти приятные, нежно щекотящие его морские вихри. Здесь тихо и спокойно. В океане нет его деспотичной матери, тут не существует жестоких насмешек и издевательств его старших братьев и сестры. Да, море хранит множество опасностей, но они не коварны, как там, наверху, прикидываясь милыми и хорошими, они предсказуемы, они понятны, они естественны.

Как ему было хорошо в единении с природой! С его лица не сходила блаженная улыбка, пока он долго плавал и нырял в прозрачной солёной воде, радуясь жизни. Инохий нашёл несколько красивых больших раковин на склоне подводных валунов под лучами яркого трепетного солнца. Накупавшись вдоволь, юный атлантиид вышел из прибоя с тремя самыми крупными и приглянувшимися ему раковинами в руках.

– О юноша прекрасный, – услышал Инохий мужской голос с берега, – зачем тебе раковин столько?

Смущённо прикрывшись дарами моря, подросток увидел седого старца, сидящего среди камней.

Старец был смуглый от загара, сухонький, с длинной седой бородой и волосами, но с очень подвижными и добрыми глазами. Его беззубый рот широко улыбался, а весь вид старца вселял в Инохия уверенность в собственной безопасности. Однако, весьма быстро он забеспокоился, понимая, что эта территория запретна для присутствия посторонних. Это правило установила мать давно, а зачем, Инохий не понимал.

Старец поднялся с камня, и мальчик увидел, что тот обнажён полностью, как и он.

– Красивые просто раковины эти, – перестав прикрываться, ответил Инохий.

– Лишать жизни живое при крайней необходимости лишь можно, – сказал старец, – голоден очень разве ты?

– Нет.

– Тогда прошу тебя, о юноша прекрасный, отпусти их к своим, разумны ведь они. Не до?лжно губить разуму разум потехе лишь ради.

– Разумны? Уже ли?

– Живое всё разум свой имеет и животные, и рыбы, и моллюски, и растения даже, – старец говорил вкрадчиво и спокойно, усевшись снова на камень.

– Но ведь разумом человек только богами одарен по воле их, – возразил Инохий.

– Пусть так это, дитя милое, но значит ли это, что богов считаешь ты человека разумнее много?

– Конечно, быть иначе не может.

– Стало быть, допускаешь ты степень разумности разную у богов и у человека смертного?

– Так именно! – согласился юноша.