Моя жена оттуда…

– Да-да, всё было именно так. Мы решали задачки, и тут такое. Это какая-то болезнь?

– Думаю, что нет, а ты что, любить её из-за этого меньше будешь?

Конечно, её родители давно уже обо всём догадывались, тем более, что Аля сама им рассказала обо мне, честно признавшись, что мы любим друг друга. Но я впервые услышал от её отца о моей любви к его дочери.

– Нет-нет, что вы, просто надо понять, что это с ней, как помочь.

– Ты очень хороший парень, Саша. Я ценю твою заботу о моей дочери, – её отец говорил тихим и участливым тоном, будто со своим сыном.

Я заварил чай, и мы все вчетвером испили чайку с баранками и вареньем. Прошло уже достаточно времени, а мои родные так ещё и не приехали домой. Я начал беспокоиться. Позвонил знакомым, где были в гостях папа, мама и брат. Те сказали, что они уехали больше двух часов назад. Снова томительное ожидание неизвестно чего.

Зазвонил телефон. Я ушёл в коридор и поднял трубку.

– Здравствуйте, – прозвучал в телефоне чёткий деловой голос.

– Добрый вечер, – ответил я незнакомому человеку.

– Это квартира Сидоркиных?

– Совершенно верно.

– Говорит дежурный по городу старший сержант Быстров. С кем я говорю? Представьтесь, пожалуйста.

– Александр Сидоркин.

– Александр, можете назвать полную дату вашего рождения.

– Да, …. ноября тысяча девятьсот …. года, – мой голос дрогнул, – а что случилось, товарищ старший сержант?

– Простите, но вынужден вам сообщить, что такси, в котором ехали ваши родители и ваш брат, попало в аварию.

Машина столкнулась с встречным грузовиком, её занесло на скользкой дороге, и она упала с высокой эстакады, пробив ограждение. Все пассажиры и водитель погибли на месте…

Дальнейших подробностей я уже не слышал. Трубку телефона подхватил из моих внезапно ослабевших рук Владимир Андреевич и что-то долго слушал и записывал. Потом много раз куда-то звонил и обсуждал с кем-то какие-то вопросы. Я осел на пол прямо в коридоре, не в силах стоять на ватных ногах. Аля и Ольга Васильевна заботливо отвели меня в комнату, и тут со мной произошла тихая истерика.

Я слабовольно залился слезами, не в силах сдерживаться от навалившегося огромной массой горя. Ведь я остался теперь круглым сиротой. Мой отец сам был сиротой-беспризорником после войны, пока не попал в детдом. Мамины родители ушли один за другим не так давно. Братьев и сестёр у родителей не было, как и всякой дальней родни. Вот я и остался единственным из рода Сидоркиных.