Третья Колония

 – Если человек добрый, если он никому не делал в жизни гадости, то им можно пользоваться, его надо называть за спиной уничижительно «котёнком» и глумиться?! Вы все тут бесчувственные и безнравственные людишки!!! Уж лучше остаться на всю жизнь одиноким и без друзей, чем испытывать такое унижение!!!

– Миша, погоди…

– А чего погоди?! Хотел получить диплом за счет меня? Вот, получил! Теперь доволен?

– Мишка, да ты не так всё понял…

– Пошёл ты знаешь куда? Знать тебя больше не знаю, – уже тихо сказал Миша, обиженно махнул на Андрея огромной ручищей и быстро зашагал в сторону выхода с пляжа Копакабана.

– Миша!

– Да, иди ты…, – зло буркнул, не оборачиваясь, гигант, желая как можно быстрее покинуть это мерзкое место.

– Эх, котёнок, ты наш наивный добрый котёнок, – покачивая головой, проговорил почти шёпотом Андрей и проводил взглядом этого обиженного.

Прекрасно понимая, что Миша, по сути, прав, что нельзя пользоваться людской наивностью и добротой, Андрей и предположить не мог, что Миша всё узнает.

Про смерть матери этого богатыря Андрей не знал, сделав не совсем верные выводы из всего его поведения.

– Ладно, переживёт, остынет, – думал он, – повзрослеет, наконец, и поймёт, что мир далеко не такой добрый и радужный, он злой и жестокий. Чем быстрее он осознает это, тем лучше будет для него, и тем быстрее он перестанет быть «котёнком» и станет настоящим мужчиной, прекратив вести себя, как мальчик.

Миша шёл на выход с пляжа, ненавидя весь мир, всех своих сокурсников, которым он много раз помогал по учёбе, искренне думая, что он интересен всем, как начитанный и много знающий курсант, как человек, как личность.

Его внезапное горе заставило посмотреть на всё по-иному, но Миша сделал неправильный вывод, приравняв всех своих бывших друзей и однокашников к нравственным уродам.

4. РЕШЕНИЕ

Тем временем, Миша спешно переоделся в свой комбинезон астронавта. Не говоря никому ни слова, направился вон из этого места и через несколько переходов подпространственных хабов вышел в холле клиники в Канберре.

Находившаяся в глубине материка Индоностралии большая клиника стала последним пристанищем мамы Миши, давно лечившейся там от тяжёлого недуга. Великое Землетрясение объединило всю Индонезию и Австралию в один новый материк, а Канберра оказалась почти в центре него. Раз в три-четыре дня сын приходил к больной матери, если был на Земле, и каждый день несколько раз разговаривал с ней по связи.

Всё прошло буднично быстро.