Эльфийский подменыш

А ещё он слышал, что тем, кому посчастливилось стать королевскими ловчими, Его Величество мог даровать новое имя, рыцарство и даже титул.

Нежную красавицу, которой так восхищался Элмерик, звали Брендалин Блайт. Уже после ухода мастера Патрика он осмелился подсесть к ней и предложить свой платок, чтобы промокнуть слёзы.

– Пятно очень заметное, да? – всхлипнула девушка, не отнимая ладонь от щеки.

– Нет, что ты. Сокол совсем маленький. Почти как мушка. И очень тебе идёт. Кстати, ты сама откуда?

– Я родилась в Медовых Лугах, потом жила в Каэрлеоне.

С дядей. Он известный алхимик и кое-чему меня научил. Думаю, поэтому меня и взяли к Соколам.

– А где же твои родители?

– Матушка покинула этот мир, когда я была совсем маленькой. А отец… я ничего про него не знаю. Наверное, он умер ещё раньше.

– Прости, – смутился Элмерик. – Я спросил, не подумав. Не хотел бередить твои раны.

Его бурная фантазия уже развернулась во всей красе. Наверное, его красавица была незаконнорожденной. А вдруг её отец – сам король? Это объяснило бы и царственную осанку, и удивительный белокурый цвет волос.

Не нынешний, конечно. Артур Девятый и сам ещё был молод. Но, например, его отец…

– Ничего, я не в обиде, – Брендалин пригубила компот. – Я не слишком горевала по матери, потому что почти не помню её. Зато дядя был очень добр. Он разрешал помогать ему в мастерской, так что я неплохо разбираюсь в травах и снадобьях. Если у тебя что-то заболит, обращайся.

– О, у меня болело сердце. Но ты излечила его одним взглядом, – почти пропел Элмерик.

– Ты забавный. Я слышала, все барды – жуткие льстецы.

– Поверь, я не из таких. Говорю только то, что вижу.

Его одарили новой благосклонной улыбкой. Это воодушевляло.

– А ты случайно не бывала на поэтических состязаниях в Каэрлеоне? Я там победил в прошлом году.

Брендалин покачала головой.

– Нет, я всё время работала в лавке. Но надеюсь однажды услышать как ты поёшь. Я очень люблю музыку.

– А танцевать любишь?

– Да, очень.

– А я вот тоже люблю музыку и танцы-та, – Розмари ткнула Элмерика в бок.

 – Особенно холмогорские.

Бард скрипнул зубами. Ну кто её спрашивал? С другой стороны, за общим столом любой мог слышать, о чём они говорят, и поддержать беседу. Ничего зазорного в этом не было. Оставалось надеятся, что однажды у них с Брендалин получится уединиться.

– М-может, сыграешь? – Орсон молитвенно сложил свои огромные лапищи. – Праздник, всё-таки.

– А можно? – засомневался Элмерик.