Странненький

По крайней мере, пока.

– То есть не будет поддержки, как в Крыму?

– Не видно движений в эту сторону. Какая-то суета есть, но это не то. Скажи, у тебя случаем нету с той стороны знакомых, которые могут помочь переправить к нам через границу кой чего? На таможне или среди погранцов?

Я честно признался, что нету.

– Ясно. Бесполезный ты юнит. Ладно, будем думать. Щас надежда только на контрабанду остаётся. Митрич, ну шо он, обтесался малёхо?

– Да вроде. Тормозной немного, но исполнительный.

Мне стало немного обидно, что обо мне сложилось такое впечатление, но я вынужден был признать, что он прав.

Я хотел было уверить всех, что постараюсь быть более разбитным и зорким, но не успел. Рация командира городского ополчения заработала, и взволнованный голос доложил, что на трассе замечено подозрительное движение. Несколько машин с вооруженными людьми, грузовик и что-то бронированное, маркировку я не запомнил.

– Понял, ждём гостей, конец связи.

Дыр связался с другим блокпостом, на въезде с запорожского направления, и отдал распоряжения.

Также вызвал подкрепление – поднял с постели тех, кто уже отдежурил днём. Вскоре должны были прибыть на подмогу несколько вооружённых бойцов.

– Так, Тёма, – Дыр впервые обратился ко мне по имени. – Толку от тебя мало, а щас может Вальпургиева ночь начаться. Вали-ка ты домой.

– А ничо, шо она вчера была?

– Вот ты грамотный. В общем, ты понял. Раз стрелять не умеешь – не маячь тут.

– Вообще-то умею. Я на школьных стрельбах двадцать очков из калаша выбивал.

– Ты ж сказал шо пацифист.

– Ну, так это ж не по-настоящему стрелять, просто предупредительно? Типа как ядерное оружие – оно есть, но его никто не применяет.

Дыр затих, всматриваясь в темноту.

– Без тепловизора ни чёрта не видать, – пробормотал он, и добавил уже чётче. – Митрич, гасим горелку, окурки. Занять позиции.

Потом он посмотрел на меня.

– Боюсь, понарошку кончилось. Шуруй домой.

Я нехотя поднялся и потрусил к своему подъезду, сокрушаясь от нахлынувших противоречивых чувств.

Облегчение – от того, что в меня никто не будет стрелять, и от того, что самому не придётся это делать. Но также и неприятное чувство, что я сбегаю, бросаю своих.

Я не успел дорефлексировать, потому что всё началось, когда я ещё не добрался до дома. Сначала издали донёсся тупой бабах, потом быстрый свист, вспышка на блокпосту и звук уже разорвавшегося боеприпаса. Потом, спустя пару секунд, цикл повторился. Кто-то сдавленно вскрикнул.