Странненький

По пути мне встретились бронетранспортёр, отжатый у заблокированной колонны военных, присланных Киевом на разборки, и похороны ополченца, погибшего в столкновении на блокпосту. Одни говорили, что где-то под Мариуполем, другие – под Краматорском, а некоторые шептались, что он погиб в криминальной разборке. Время было такое, что любая версия могла оказаться правильной.

Новошахтёрск наводнили самые разные слухи. Одни ждали с часу на час, что в город войдут «вежливые люди», и повторится сценарий с Крымом, другие опасались, что в город зайдут правительственные войска или добровольческие батальоны, которые активно формировались из крайне правых националистов и вооружались.

Оба сценария выглядели равновероятными. Большинство горожан, которые и раньше не горели ярой поддержкой одной из сторон, сохраняли нейтралитет и сейчас, на всякий случай. Я отметил про себя, что в этом нет ничего нового – так было и в тысяча девятьсот семнадцатом, и в тысяча девятьсот девяносто первом. Историю двигали несколько сотен, максимум тысяч мотивированных и заряженных идеями активистов, а вовсе не массы, которыми любят оперировать бездарные историки.

– Подвезти?

Я прервал движение, стараясь рассмотреть знакомые черты между кепкой и балаклавой. Человек, который ко мне обратился, сидел за рулём «Нивы», которая остановилась у обочины. На пассажирском месте развалился ещё мужик, прикрывавший идентичность тёмным платком под глазами. Оба явно ополченцы, неопределённого возраста. Я никого из них не знал.

– Садись, – предложил водитель тоном, который не предполагал отказа. – Не ссы, я как раз на пост к Митричу еду, на усиление. Ждём сегодня гостей.

Я подчинился и пролез на заднее сиденье, отметив про себя, что покинуть авто такой конструкции без согласия «попутчиков» не получится.

– Ну шо, ты вроде не стучишь, хотя и похож на засланного казачка, – сказал водитель, когда мы тронулись. – Выдать тебе ствол, будешь охранять помещение для референдума?

– Честно – не особо горю желанием носить боевое оружие, – признался я.

 – Вдруг его применять придётся, а я пацифист. К тому же, вооружённый человек – это мишень. А кто вы?

– Мишени – все, а человек с оружием – ещё и стрелок! – изрёк ополченец. – Мой позывной – Дыр. Я руковожу народной самообороной Новошахтёрска. Ты на хорошем счету, пока не доказал обратное. Твой кореш Веко за тебя ручается.

– Веко?

– Это позывной. Веко что делает? Мигает. Мигулин – Веко.

– А, ясно.