Воздержавшийся

На самом популярном красовалось интервью под броским заголовком «Привычная истерия по астероиду», в которой отечественное светило астрономии в пух и прах разносил утреннее сообщение о неминуемом столкновении Земли с вновь открытым космическим феноменом.

«Траектории движения наиболее опасных для нашей планеты малых тел в Солнечной системе давно и досконально изучены, – резюмировал он. – Открытия такого значения не делаются с бухты-барахты, и если кто-то хочет подлить масла в огонь и заработать на дешевых сенсациях, то я сильно сомневаюсь, что ему это удастся».

«Вы лично проверяли результаты исследований китайских астрономов?» – не сдавался журналист».

«В этом нет необходимости, – заверил профессор, – исследования астрономов из различных обсерваторий расставили все точки над i, и у меня нет оснований не доверять представленным коллегами данным».

От бодрого тона профессора мне стало немного не по себе. Второй раз за день посетило чувство, что в этой истории не всё в порядке.

Однако больше ничего путного по теме не попадалось, и я охладел к поискам. Вместо этого меня заинтересовала библиотека хозяина.

Я отправился в соседнюю комнату. Один её угол был скруглён, так что большую часть комнаты занимали книжные стеллажи до потолка, расставленные вдоль стены дугой. Самые доступные полки снизу занимала наиболее полезная для хозяина литература: сельское хозяйство, животноводство, другие аграрные дисциплины, ботаника, биология. Выше и правее справочников о пестицидах и удобрениях располагались современные низкокачественные детективы, книги об армии, разведке и милиции, книги по домоводству и даже женские романы.

Их наличие свидетельствовало в пользу того, что вторая половина Петра Севастьяновича тоже частенько бывала здесь. А, может, не она. Может, его сменяющиеся секретарши?

Мысль о Софии, предающейся плотским утехам с боссом на стоящих под стеллажами креслах, смутила меня, но я прогнал воображаемую картину и продолжил изучение фолиантов.

Для облегчения доступа к самым верхним книгам служила стремянка, стоявшая ближе к окну. Я перетащил её к самому краю книжной дуги и взобрался под потолок, рассчитывая выяснить, что у нашего сельскохозяйственного барона меньше всего в чести. И наткнулся на Закон Божий. С ним соседствовал с десяток житий православных святых, несколько редакций Библий разной толщины, отдельно Псалтирь. Ещё были какие-то поучения и краткий молитвослов.