Доверяю жить

Именно в этом городе же отец забухал и бросил спорт. Отсюда мать его вытаскивала. Как они вообще после этого так спокойно сюда могли приезжать? Меня с собой брали ещё. Что для них здесь было ценно и дорого?

Я их даже не пытался понять, но знал, что мне сюда не надо. Я себе наметил Москву.

Отец в Нехлидово присмирел. Или мне так рассказывали. Но правда, я его буйным и не помню. По рассказам матери и изредка заезжавших друзей всё его гусарство осталось в Нижнем. Да, когда я маленький слушал рассказы о его юношеских подвигах, для меня это было круче любого индийского боевика.

Поглядывал на отца украдкой восхищенно. Да что там, даже круче «Пиратов XX века». Ну а когда я себя считал уже взрослым… Тогда мне об этом никто уже не рассказывал. Но я-то помнил… Вспоминал… Только уже чаще с досадой. В настоящем это был совершенно другой человек. От былого великолепия мускулатуры на старых чёрно-белых карточках с соревнований почти ничего не осталось. В драки он не лез, даже избегал. Разнимал – приходилось – но тоже без кулаков – боялся кого-то задеть. С местным милицейским начальством у него с самого приезда произошла установочная беседа. Рассказывал мне, дескать, объяснили доходчиво, что мастер спорта по боксу за любую драку сядет – к бабке не ходить. А если со смертельным, то надолго. И не важно, кто начал, кто защищался. Он это усвоил твёрдо. Но один раз всё-таки сорвался. Я это видел своими глазами, и меня это немного примирило с тем, что видел каждый день.

Шли вечером из гостей. У клуба обычная пьяная потасовка.

Он таких разнимал только на моей памяти – не сосчитать. Как правило, одного его появления хватало, чтобы драчуны остывали и расходились. Но в тот раз оказался кто-то не из местных. Отец как обычно подошёл, раскрыв свои могучие руки ладонями вверх. «Парни, всё. Завязываем.» Наши-то смирно посторонились, а залётный не просёк и на отца быканул. Тот его легонько оттолкнул ладонями в грудь «Тихо ты чего.» Парень отступил, полу куртки дёрнул, и в руке блеснуло лезвие. Потом я не помню. То ли мне стало так страшно, что я зажмурился. Или страшно мне стало уже потом… Да, при каждом воспоминании до сих пор жаром обдаёт. А тогда всё слишком быстро произошло. Не успел я напугаться.

Я не видел лицо отца. Он стоял ко мне спиной. Никогда прежде он при мне никого не бил. Да и вообще. Соблюдал установку. А тогда ударил. Наверное, ударил. Я не заметил, как и когда. Похоже, никто не заметил. А в следующую секунду тот с ножом уже лежал на земле.