Доверяю жить

Местные-то с пониманием отнеслись – дали малькам подрасти. А потом давай таскать – поворотов-то тут по зарослям. Никакой охраны не напасёшься. А у них охраны-то и было несколько местных же забулдыг. Скоро год уж, как бросили. А карп’ов до сих пор таскаем.

Азарт от улова схлынул, и говорить стало снова не о чем.

Мы тем не менее вернулись крайне гордые своими двумя ведрами. Мама устроилась за шатким слоликом в садочке проверять тетради. Она одобрительно покивала улову, и отец побежал чистить, жарить.

Сейчас ещё наверное достанет коптильню, и запах в квартире от гостинцев мне неделю-другую не даст забыть этот родительский день.

Я подсаживаюсь к маме. Её очередь. Она сдвигает свои старомодные очки пониже, внимательно смотрит на меня, почти не хмурясь. Складки на лбу не напряжены. Мама начинает хвастаться.

– Смотри, вот Людочка Краснова. Обрати внимание, как она тщательно описывает на каждом шаге.

– Наверное, даже слишком, нет? – это я нарочно, пытаюсь поддеть.

– Нет, нет! Итоговая работа, требования. – Мама опять смотрит на меня поверх очков, но уже с улыбкой. – Она вообще может упрощать сразу, без этих промежуточных. Мне иногда кажется, она видит результат заранее. Это талант, Максюш!

Я смеюсь:

– Ну, у тебя тут одни лауреаты! – бросаю взгляд на теснящиеся ровным почерком постепенно сокращающиеся многоэтажные дроби. – Вот здесь ошибка. – показываю ей.

– Нет, подожди! – Она спохватывается, нахмуривается, впивается своим цепким взглядом в строчки.

Потом откидывается и снимает очки:

– Да, действительно. Ну ка же она? Это же даже не ошибка – не поменяла знак – пропустила. А ведь такая внимательная девочка.

– Наверное, рядом оказался не слишком внимательный мальчик. – Я уже похохатываю.

Она смущённо улыбается:

– Да, есть там хулиган. Голову заморочил девчонке, а ей ведь поступать ещё.

От разговоров с родителями оставался неясный осадок. Не горький, но ощутимо шершавый на языке.

И потом он мелким наждаком елозил где-то внутри. Неприятный, короче, осадок. Будто, при всем моем неприятии для себя жизни в Нехлидово, я интересовался их делами и нуждами больше, чем они моими. Да, они задавали вопросы. Ну обычные вопросы. На некоторые мне было неудобно отвечать, потому что я и себе не мог на них ответить. А им-то отвечал. Частично придумывал. Ну а иной раз интуитивно нащупывал искомый ответ и для себя.