Возвращено на доработку

Народ безо всякой агитации подтянулся к отделению. Собралось побольше, чем на недавнюю маёвку. Начальство очкануло, видать. В общем, отпустили его. Ограничились внушением под давлением общественности. Но хорошо, что парень выжил. Иначе бы закрыли, скорее всего. А так у того перелом челюсти, вывих шейных позвонков, понятно, сотрясение. Выписали бы через пару дней, если бы не ножевое – крови потерял, пока скорая добиралась. Отец ему в больничку гранаты с рынка возил. Ну и мне перепадало.

В какой-то момент всё изменилось для меня.

Наверное, даже перевернулось. Я не обратил внимания, когда. Может это постепенно копилось и хлоп: стало ровно наоборот. Нехлидово из уютного защищенного мира моего детства стало тянущим и изматывающим местом, где ничего не происходит. Я пытался вспоминать имена маминых сослуживцев, которые к тому времени перестали приезжать. Яркость этих вспышек из прошлого мне уже не казалась пугающей и слепящей. Она теперь даже манила. В ней чудилась беспредельность пусть даже вполне себе евклидова.

Выходило так, что в прошлом у каждого было очень яркое и прекрасное пространство, но пересечься им там в прошлом никаких миллионных долей вероятности точно не хватило бы. Слишком удаленными были друг от друга эти пространства. Может оттуда у меня эта тяга к чему-то неизведанному прекрасному, которое меня непременно ждёт если не завтра, то сразу после, ну или через некоторое время потом. При этом оно никак не совмещается географически с местом моего рождения и взросления.

Нехлидово – это для меня такое подпространство, где время не течёт, а словно выжидает, пока я не сделаю свой выбор и не решусь шагнуть навстречу восхитительному.

Сюрприза не получилось. Такси остановилось у центрального магазина, теперь перестроенного в торговый центр. Когда я захлопнул дверь, меня сразу окликнул знакомый голос. Я вздрогнул даже – воспоминания сыграли тоже – неужели к доске что-то доказывать, а я не готов. Если бы я знал, что привычка что-то кому-то доказывать самый ценный навык из школьного курса геометрии.

Мама стояла с пустой хозяйственной сумкой. Значит, собиралась в тот же самый магазин, что и я.

– Привет, мамуль! – я быстро чмокнул её в щёку, взял за руку и мы пошли в магазин, словно каждый день здесь встречались и ходили за покупками. Зная обыкновенную строгость своей матушки, я и не собирался устраивать бурных объятий и восклицаний. Я вообще-то такое только в кино и видел.