Возвращено на доработку

– Максим, что п-произошло? – По сложному аромату стало понятно, что Алла успела приложиться уже на рабочем месте, чего раньше ни разу не случалось.

– Алла, ты что, выпила?

Она только грустно улыбнулась. У меня появилось тревожное предчувствие, и я заговорил совсем не о том, о чём собирался:

– Ты прямо пугаешь!

Она глянула на меня исподлобья и уже будто затравленно. Я осторожно продолжил:

– У нас что, есть фуфельные выдачи? – По чехарде эмоций на лице я понял, что попал, не целясь.

Алла торопливо готовилась разрыдаться.

– Сколько? – Я придвинул стул и сел напротив.

– Да один, господь с вами! – Она всхлипнула и полезла за салфетками

– Кто?

– Аракелян.

– Господи, – немного отлегло, – да у него же лимит смешной. Сколько там кстати? Совсем всё плохо?

– Пятьдесят. Проценты платит. В следующем квартале погашение по плану начнётся – гасить ему нечем.

– Как нечем? Мы же ему на оборудование выдавали – с ним что?

– Не купил он никакого оборудования – крыша половину забрала за какие-то косяки, из второй проценты платит.

Может на пару погашений ещё хватит, потом всё!

– В залоге что?

Алла заплакала:

– Не оформлен залог. – Она подвывала как платная плакальщица на похоронах, но вот мне её уже стало жалко. Тем более, что для банка и для владельцев (теперь бывших) всё это не играло уже никакой роли. Ну захотелось девочке денег – откатил ей этот Аракелян из своей полташки – сам попал, конечно. Бандюки у него тоже полные дебилы – ну время да, оно такое.

Ну что, понять и простить? Но мне надо было её дожать, нужен был момент истины! Да и любопытство – а как же! «А может я садист? – Да не, не похоже.»

– Алл, ну чего тебе не хватало? С твоей-то зарплатой! Ну сколько тебе отслюнявил этот Ашот?

– Арам. – Она всё ещё плакала и умоляюще смотрела сквозь слёзы.

Меня, помню, прямо пронзило от неожиданной догадки. Я представил смуглого, сухощавого, всегда дорого и броско одетого А.Г. Аракеляна. «Да ну, не может быть!»

– Алл, ему же самому полтинник, не меньше!

Она опять всхлипнула.

– Он по утрам бегает. – И снова заплакала.

Свет окончательно померк. Рушилось незыблемое – моя вера в то, что я разбираюсь хоть как-то хоть в каких-то мотивациях противоположного пола. И это человек, с которым я несколько месяцев бок о бок…

«Блин, тоже, что ли бегать начать?»

– Слушай меня внимательно! Хватай своего благоверного, – на этом слове я запнулся – как бы опять не заревела, – за то, что осталось.