Город не от мира сего. Цикл «Хроники Обсервера». Часть I

Государь пользовался любовью и уважением, несмотря на то, что последние десятилетия из-за старческой немощи был почти непубличной фигурой. В своё время, вернувшись в страну из изгнания, он не только восстановил разрушенную ревнителями равенства державу, но и выиграл самую кровопролитную в истории войну. Однако его эпоха закончилась позже, чем его политическое наследие.

По храму пронесся гул, гомон, некоторые старушки начали тихо голосить. «Война будет» – доносились возгласы с правого, мужского крыла. Во время молебна за упокой царя Маша витала где-то в облаках.

Внимание вернулось к ней только во время чтения отрывка Евангелия, подобающего сегодняшнему празднику в святцах.

Батюшка принес внушительную катабу[16 - Катаба – (кенаанск.) – книга.]. Библия была старая, возможно еще староимперских времён, богато оформленная – золотое тиснение, кожаный переплёт.

– Во время оно, – начал священник историю Благовещенья, – в остроге Нацретском разверзлись ложесны её, и явилась на свет младенец, и нарекли Мариею.

И умерла матерь её родами, и как отец её, князь скифский, пал до того на брани, то осталась Мария сиротою…

Маша довольно смутно помнила историю своей святой тёзки и слова отца Явослава были ей внове. Он продолжал историю о том, как кормилица отдала деву Марию на воспитание благочестивым аддирам[17 - Аддиры – (кенаанск.) представители ханаанской и карфагенской знати.] из числа местных книжников, и когда она подросла, и пришло ей время выходить замуж, они стали подыскивать ей мужа из хорошего рода, но Мария отказалась, предпочтя сохранить девство, прислуживая при обители священников храма.

Однажды в вешний день явился ей ангел господень и поведал, что она будет благословенна в женах, и благословен будет плод чрева её, так как она родит Спасителя для всего человечества.

– Радуйся, благодатная Мария, – повторяла Маша, раз за разом становясь на колени, выпрямляясь, и чувствуя то лёгкое лучистое тепло, которое и было ей всегда в храме единственной наградой вместо глубокой веры или благодати.

Для того чтобы выходя в мир чувствовать облегчение и надежду, ей хватало и этого.

Сегодня на исповеди батюшка особенно дотошно допрашивал её, выясняя, хранит ли она телесную чистоту и не соотносится ли она с лукавыми мятежниками. Насчёт первого ей не в чем было себя упрекнуть. Насчёт второго она предпочла отвечать уклончиво, а батюшка делал вид, что ей верит. Все прихожане были уверены, что он не доносчик.

Мятежники.