Город не от мира сего. Цикл «Хроники Обсервера». Часть I

Я думаю, основную базу партизан сегодня разгромили, и, судя по всему, подчистую. Вы сами слышали, что рассказал Эклектор, который оттуда вырвался. Это была или бомбардировка или ракетный обстрел. Народ думает, что там карантин, а там огненное месиво.

– Эклектор не преувеличивает?

– Он никогда не давал повода сомневаться в его честности. Ну и вы сами видите, что в городе творится. Вот-вот начнут всех кто под вопросом из постелей выдёргивать. Так что, моё мнение – расходимся и на дно. Я ночью уеду из города.

У Маши ёкнуло сердце.

– Герман, ты должен взять меня с собой.

– Ну что за глупости. Ты же знаешь, что это невозможно. Это слишком опасно. И что я скажу твоему отцу?

– Но я не могу уже тут оставаться! – возмутилась девушка.

– Пойми, всему своё время. Ты должна потерпеть.

– Я и так уже терплю полгода, а ты словно слепой!

Герман растерянно огляделся – личным разборкам он явно не хотел предаваться на виду у соратников.

Он сделал жест, означающий паузу в заседании, и отвёл её в сторону.

– О чём ты?

Маша набрала в грудь воздуха, но решимости из него ни капли не почерпнула.

– Я давно собиралась тебе сказать… Хотела…

Маша так и не успела собрать в кучу слова и мысли, описывающие, что же она хотела, так как Фенрир внезапно зарычал и медленно пошёл на дверь.

– Страбезьяны! – крикнул Рогдай. Герман выхватил пистолет, который он, оказывается, носил при себе, и, не стирая отпечатки, едва успел избавиться от него, забросив под стол, прежде чем дверь шмякнула об пол, выбитая штурмовым тараном.

Фенрир прыгнул на первого бойца в униформе, который появился в проёме, но был застрелен на лету и не успел его цапнуть.

Маша рефлекторно прикрыла рот рукой, чтобы не закричать; через миг двое других солдат мигом оттеснили её от Германа и быстро повели наружу. Члены Сопротивления валялись на полу, их скручивали и обыскивали военные без опознавательных знаков на униформе. Приказы на ломаном кенаанском отдавал укровийский офицер, остальные были явно иностранцы, то ли из миротворческих сил, то ли из какой-то частной военной компании, не афиширующей своё присутствие в Богоросии.

Что происходило в каморке дальше, Мария не видела, так как солдаты бодро подтащили её к раскрытой машине. Свесив ноги наружу, в ней сидел бледный и взъерошенный отец. Маша обнаружила, что она свободна.

Лицо отца искажала смесь страха и гнева.