Город не от мира сего. Цикл «Хроники Обсервера». Часть I

Видимо эта примесь и руководит её жарким темпераментом и цепкой волей к жизни. А она и вправду миловидная. Чем миловиднее временная форма, тем обиднее всегда бывает, когда она начинает разрушаться. У этой ещё есть несколько лет цветения, прежде чем лепестки её юности облетят, оставив только жёсткий и шипастый стебель несбывшихся надежд.

Если, конечно, у неё есть это время. Если есть у нас всех.

– А кто такой отец вселенной? – спросила девочка лет девяти, державшая за руку мать – женщину-готовую-уже-на-всё.

Та шикнула на неё, но любопытство ребёнка было не так уж легко остановить. Где же её отец… Ах вот оно что, погиб наёмником, за идею-фикс политиков о едином государстве… Что ж, зато ей в голову испражняется только мать, а могли бы портить ей жизнь на пару. У девочки есть шанс вырасти с не до конца покалеченной душой.

– Это понарошку, просто в песне поётся так?

– Нет, он не просто так, он действительно есть.

– А где он?

– Ты любишь детские смотрики[70 - Смотрики – то же, что мультфильмы.

]? Рисованные?

– Конечно. Про зверей. И сказки.

– А знаешь, как их раньше создавали? Каждое движение персонажа рисовали на отдельной картинке, а потом все картинки склеивали в один свиток, запускали в специальное устройство и быстро прокручивали один за другим. И получалось, что они как будто движутся.

– Да, нам рассказывали в учебном дворе.

– А теперь представь, что всё, что вокруг нас – это один очень большой рисунок.

А сейчас его сменил новый рисунок. И ещё. И так без конца. Представила?

– Да…

– Получается как будто очень большой и подробный смотрик. И знаешь, кто его сделал?

– Отец вселенной?

– Точно!

Девочка призадумалась.

– Значит, я тоже в нём нарисована?

– И ты, и твоя мама, и твои подруги.

– Значит и мой папа там нарисован?

Был нарисован. Но, похоже, сотрут его за то, что он делал на той войне. Но ей лучше об этом не знать.

– Всё, что мы видим.

Всё существующее! – ответил я, и продолжил громче, уже для всех:

– История, как и наша жизнь, подобна рулону туалетной бумаги. Сначала кажется, что ему нет конца. Он тратится медленно, потом всё быстрее. И вдруг оказывается, что разматывать больше нечего, а на картонке остался только один расползающийся в руках клочок, который вам уже не поможет.

Дегенерат захихикал, впечатлившись образом кончившейся туалетной бумаги.