Город не от мира сего. Цикл «Хроники Обсервера». Часть I

Едва нащупав границы дозволенного, они стали лезть через защитное ограждение, и естественно получили удар током, от которого даже их потомки до сих пор не оправились. Пришлось дать им время дозреть до уготованной им роли. Так сказать, обдумать всё на досуге.

– Стоило ли Творцу, лишь назидания ради, запускать беличье колесо, которое прокрутило между жерновами миллиарды? Сколько смертей…

– Как правило, срока от рождения до смерти большинству хватает, чтобы понять, готовы ли они принять участие в Новом проекте Всевышнего.

– Мы не знаем даже, есть ли творец у существующего проекта, а ты уже говоришь о новом.

– Такова моя вера…

Иногда говорили об обидном:

– Нравится? – спросил Эклектор, выудив из котомки потрёпанную светографию.

– Это твоя бабушка?

– Нет. Это некогда дико известная модель Хлоя. На снимке ей 85 лет. Так заканчивает любая красота. Поэтому когда вокруг вьются женщины, активируя мои биологические программы и мешая действовать рассудком, я всегда смотрю на Хлою, и способность трезво принимать решения возвращается.

– Ну уж спасибо!

У Дарии даже сердце ёкнуло от такого поворота. Но она сдержалась.

Иногда, правда, они говорили о вполне земном:

– Эти новые законы меня просто убивают, – жаловался Андрей. – Ну отбирать у народа рыбалку и сбор грибов-ягод, ну не стоило же. Для многих это единственный способ выжить.

– Да никуда ни грибники, ни рыбаки не денутся. Всё равно будут собирать и ловить.

– Ну, раньше-то проще было. А теперь везде снуют эти маленькие шпионские птеролёты[72 - Птеролёт – летательное устройство, то же, что самолёт.], всё фиксируют на камеры, передают в страпориумы. Нигде не спрятаться…

– А это, чтобы каждый был на крючке. Чтобы повод всегда был. Понадобилось человека прогнуть – дёрнули.

Рано или поздно диалог скатывался в политику:

– Это испытание. Ну, я так скажу. Государства могут нам запретить есть нормальную еду. Но у них нет власти запретить нам голодать и поститься, вместо того чтобы есть дешёвый шлак в их гиперлавках. Они не могут разжать нам ладони, которыми мы заткнём уши, чтобы не слышать их лжи. Они не могут залезть к нам в постель и заставить нас любить тех, кто нам безразличен.