Жил да был один Король. Повесть. Рассказы

Он увлеченно терзал белоснежными зубами жареную баранью ногу, с искренним обожанием и преданностью взирал голубыми глазами на Короля.

Канцлер сосредоточенно жевал пучок петрушки.

Святой Отец, перебирая четки, отсутствующим взглядом смотрел на запеченную до румяной корочки сочную куропатку.

Король неспеша тянул из кубка крепкое монастырское вино и забывал закусывать.

Молчали. Все уже сказано. На душе было тягостно.

Нужные в государстве люди – монахи и нищие, купцы и разбойники, послы и уличные девки, по крупинке собрали требуемые сведения.

Канцлер с Аббатом сложили из них «мозаику».

В общем-то, подданным Королевства ничего не угрожало. Как раньше жили, так и дальше жить будут.

А вот лично Короля, ни войско, ни стены Замка, ни Император, ни Папа защитить не могли. Единственной защитой, для него лично, мог стать только маленький и сморщенный, пищащий и обкаканный, комочек живой плоти с Королевской голубой кровью в жилах.

Король же прямых наследников по мужской линии не имел.

Принцесса-Наследница недавно вышла замуж, и сама стала полновластной Молодой Королевой во владениях своего супруга. Своя семья, свой дом, свои заботы.

Незначительный, казалось бы, эпизод, ночной налет бандитов на Королевский Замок, имел глубокие корни и грозил серьезными последствиями.

Отряд профессиональных наемников, небольшой, но слаженный, ворвался в Замок с целью похитить и тайно увезти Короля. Затем, на нейтральной территории Вольного Города, в присутствии Имперского нотариуса и Папского нунция, требовалось принудить плененного Венценосца «добровольно» подписать дарственную грамоту на все свои земли, промыслы, замки, города, казну в пользу Отверженной Королевы.

Такие мелочи, как Жизнь и Корону, ему оставляли. Но оставляли их лишь до поры, до времени. Бандиты же были наняты Злобным Маркграфом, примкнувшем к заговору по своим известным причинам.

Нотариус и нунций получили мзду немалую от Отверженной Королевы.

Все бумаги были составлены ими в её пользу, заранее скреплены имперскими и папскими печатями.

Все это королевскими людьми было проверено и перепроверено, подтверждено документально и неопровержимо.

Папский нунций в личном письме к Отцу-настоятелю горько покаялся в грехе мздоимства и лжесвидетельства касательно королевского имущества (под угрозой публичного разоблачения его пристрастия к греху содомскому).