Жил да был один Король. Повесть. Рассказы

 – Подал голос Канцлер, – Два дня назад к Принцессе прибыл отряд богемских наемников. Тамошние оружейники славятся мастерством, да и стрелки-арбалетчики тоже.

Король медленно поднял на него тяжелый взгляд.

– Ваша мысль, Милорд, мне ясна. Можете не продолжать.

– Маршал, – Обратился Монарх к молодому красавцу. – Вы вернулись из поездки. Когда прибудут поместные бароны со своими дружинами и вассалами?

– Ваше Величество. Бароны все как один, по первому…

– Маршал, – Поморщился Король. – Мне важно Ваше, сугубо личное, мнение.

– Государь. – Опустил глаза молодой воитель. – Бароны прибудут вовремя, дней через шесть или семь. С дружинами. Но без вассалов, без знамен и без копий.

– Рыцарская верность… Клятвы на клинках… Шкурники… – Процедил сквозь зубы Монарх.

Встряхнулся.

– Простите, Маршал, к Вам это не относится. К Вам, Канцлер, разумеется, тоже. Отче, помолитесь за меня.

– Аминь. – Понимающе кивнул Священник.

Голос Короля окреп, приобрел повелительный тон.

– Маршал, немедленно распорядитесь.

Довести всем и каждому. По стенам и башням всяким бездельникам попусту не болтаться. Укрываться за зубцами. Стражу удвоить. Быть готовыми к отражению штурма. Быть готовыми к поимке ночных лазутчиков. Милорд Канцлер, Вам даю три дня сроку. Разберитесь. С арбалетчиками должно быть покончено. Отче, Ваша братия, надеюсь, знает, чем надлежит заняться. Если надо – пошлите людей хоть в Богемию, хоть в Индию, хоть к самому Папе Римскому.

– Что касается этого… – Государь кивнул на лежащую возле его ног стрелу, – Рассчитываю на вашу скромность, господа.

Все молча склонили головы. Один за одним вышли из башни.

Король остался один.

Он гнал от себя ползущие в голову навязчивые черные мысли. Пытался оставить ей лазейку: «Молодая ещё, глупая. Она может и не знать. Мало ли что делается без ведома королей за их спинами, их именем. Советчиков и доброжелателей у неё хватает. На Вольных Землях, в небольшом баронском замке, прикинувшись безобидной овечкой, затаилась её мать, Отверженная Королева.

С чужого голоса поет девочка, с чужого ножа мед слизывает».

Не вдруг решила любимая дочурка занять семейный престол. Несколько лет назад, еще будучи пятнадцатилетней соплячкой, возмечтала она принять опеку над «выжившим из ума, спившимся отцом». Тогда, кроме конфуза, у неё ничего не вышло. И вот снова. Уже во главе целого войска.

Одного стрелка пришлось зарезать прямо на месте, ещё в осадном лагере, больно прытким и несговорчивым он оказался.