Смерть мироздания

Мы ходили по нему часами…

– Что ты сделал на Земле, чтобы попасть в Ад? Да еще и к Асмодею, – спросил меня Данте, пока мы шли по очередному ответвлению лабиринта.

– Убил тварь, которая убила моего сына, – ответил я и посмотрел на Данте.

Я поведал ему историю о предательстве брата, о некой организации «Тень», которой, видимо, он и служил, и о том, как безжалостно я отомстил за сына, но месть была неполной, ведь брат остался жив.

– Однажды жизнь забирает у тебя все, а взамен дает лишь кошмар, который по правилам сложно унять.

Порой мироздание несправедливо, я бы за такое в Ад не отправлял, – тихо сказал Данте. – Но так устроен этот мир, боль, которую ты терпишь, не унять местью, к сожалению. Месть делает все еще хуже. Сам проходил через такое десятки раз и могу сказать это наверняка. Но ты и сам это понимаешь, не так ли?

Я кивнул.

– Почему твой брат так поступил, Говард? – подслушав наш разговор, произнес Саня.

– Я видел множество жизней и заметил одну тенденцию, по которой строится большинство грехов человека, – сказал я и обратил свой взор на Саню.

 – Сначала любой человек ищет любовь, если он ее не получает или разочаровывается, то дальше он пытается сделать все, чтобы им восхищались, боготворили. Если и с этим не получается, человек делает так, чтобы его боялись, а потом ненавидели.

Саня понимающе кивнул и не стал дальше расспрашивать меня о брате. Но я обязательно ему расскажу обо всем, но сейчас не то время. Нужно думать, как найти дверь.

– Данте, вы бывали в этом лабиринте? – спросил я.

– Когда я пытался сбежать из Ада в последний раз, я остановился тут, и не смог выбраться, заплутал, так в нем и погиб, – ответил он.

Его ответ не внушал оптимизма.

Что-то сверкнуло впереди нас, и все вокруг резко потемнело, ослепило, нас обдало волной воздуха, который повалил всех на землю. Потом тьма в глазах начала отступать и на другом конце нашего пути проявилась обожженная фигура.

– Сатана, – вырвалось у Сани.

Сатана стоял практически неподвижно, наклонив голову набок.

Снова вспышка света, как разряд молнии, после которой обожженной фигуры уже не было.

– Черт, он воздействует на наш разум. Ведь он не демон, – явно нервничая, пробормотал Данте и взялся за подвеску на груди. – Против ангелов такой фигни у меня нет.

– Но разве не все архидемоны – это падшие ангелы? – спросил Саня. – Разве что Вельзевула и Левиафана трудно представить на небесах.

– Архидемоном не рождаются, им становятся.